* * *

У Дыков было две дочери. Разница между сестрами была в три года.

До революции Дык назывался «инфирмье». После революции он продолжал заниматься тем же, но теперь его называли по-другому: фельдшер. Первое время ему совсем не нравилось это слово. «Инфирмье», казалось ему, звучало гораздо внушительнее. Потом он свыкся со своим новым званием и постепенно стал понимать, что новое слово «фельдшер» и то, что за ним стоит, намного ценнее «инфирмье», оставленного колонизаторами. Сейчас он уже ненавидел это старое слово, а вернее, осознал наконец, какому унижению подвергался, когда работал на колонизаторов. Местный уездный комитет поручил ему заведовать пунктом медицинской помощи. Пункт этот существовал и раньше, до революции. Домик был хоть и маленький, но аккуратный — он был покрыт желтой черепицей, а стены старательно выбелены известью. Там была даже лежанка, на которой осматривали больных или приготовляли лекарства.

Дыку помогал в медпункте молодой парень, он казался очень приятным и простым в обращении. У него было красивое лицо, особенно глаза, выразительные и чуть влажные. Никто из женщин, приходивших в медпункт, не мог пожаловаться, что он развязен или небрежен…

С тех пор как он поступил на работу, Веселинка решила, что ей нужно больше обычного следить за своей внешностью, тщательней причесываться, наряднее одеваться. Да и все тоже так считали. Даже ее родители относились к этому одобрительно.

Парень жил в медпункте. Лежанка, днем служившая для приема больных, ночью становилась его кроватью, он только менял на ней циновки. Питался он у Дыков, которые жили в крытой соломой хижине, притулившейся у правой стены медпункта. Чтобы попасть к ним с улицы, нужно было пройти через весь двор.

Парень стал проявлять внимание к Веселинке. Он часто шутил с ней и с Ле, и часто заговаривал с Веселинкой, когда умывался или стирал свою одежду у колодца. Он много рассказывал о своем селе, о родителях. Веселинка чувствовала, что он хочет дать ей понять, что он из богатого села и что родители в нем души не чают.

Как-то поздно вечером на футбольном поле был митинг, и парень от начала до конца простоял рядом с Веселинкой так, словно они были из одной семьи. В ту ночь светила молодая луна.

Они полюбили друг друга.

Веселинка очень поверила ему и страстно его полюбила. Как-то раз, поздно ночью, она уступила ему. Медпункт, его четыре белые стены да рабочий стол ее отца, были тому свидетелями. Она уступила всего один-единственный раз. А через два месяца заметила в себе перемены.

О ее беременности первой узнала мать. Она рассвирепела так, что вся побелела. Отец был более спокоен. Он тихо сказал: