И вот однажды, когда рядом никого не было, она наконец не выдержала, сама подошла ко мне и с упреком сказала:

— Эй, Нюан! Что это ты такой сердитый?

Я остался холоден, как призрак, и только процедил:

— Не понимаю, о чем ты?

Шиу усмехнулась:

— Очень воображаешь, боюсь только, что…

— «Вот еще, больно надо», да? — запальчиво прервал я. — Ни к чему разговаривать с «бракованным», да?

Шиу замерла, залилась краской и вдруг прыснула:

— Так ты из-за этого разозлился? Да ведь я… я просто так это сказала! И чего ты орешь, точно свинью покупаешь?

Ну какой же я дурак! Но кто же их знает, этих девчонок? Выходит, этому не надо было придавать никакого значения! Мы помирились, и я решил твердо: пусть моя мать говорит что хочет, а я женюсь только на Шиу. И мы договорились пожениться, когда покончим с врагом. Значит, чем раньше мы его выгоним, тем скорее наступят для нас с Шиу счастливые дни. Ох, как я нервничал в ожидании нового набора! Мы оба ждали его теперь с таким нетерпением!

Прошло два месяца, они нам показались двумя годами. Наконец меня вызвали на медосмотр. Все было в норме: и вес, и объем груди, и рост. Врач нашел только один недостаток — слишком много ем. Через неделю нас призвали — четырнадцать новобранцев из нашей волости. Все село устроило нам проводы. Была ночь, стояла полная луна. Партийный секретарь сказал нам напутственное слово, а командир ополчения подошел и расцеловал каждого. Ребята и девушки из самодеятельности спели нам на прощанье песни, а море шумело, будто подпевало им. Мы тоже спели все вместе. Те парни, что уже успели обзавестись семьей, были серьезны, а у жен, как ни старались они улыбаться, глаза покраснели от слез. Моя мать вроде бы не казалась особенно грустной, но от меня не отходила ни на шаг и взглядом все следила за Шиу — та разносила по столам воду и тоже старалась держаться поближе ко мне. В новенькой форме мы выглядели совсем бравыми ребятами. Только вот руки, сильные руки рыбаков, привыкшие к веслам и к сетям, смешно торчали из рукавов гимнастерок, которые оказались почти всем коротковаты.

Приближался час отправления. Каждого из нас теперь окружили родственники, они давали последние наставления. Тут моя мать будто ненароком отошла в сторону. Шиу воспользовалась этим, подбежала ко мне, и мы с ней ушли под деревья филао. Лунный свет сквозил через редкие игольчатые листья филао и поблескивал на белых песчинках. Шиу смущенно сунула мне в руки подарок — полотенце с вышитыми рыбками, дружной парой они преодолевали волны. Потом она сорвала веточку филао, прикрепила ее к маскировочной сетке на моем шлеме и, помявшись, спросила: