Коротко остриженная, одетая по-мужски высокая восемнадцатилетняя Зоя оказалась ловкой диверсанткой: перед тем как ее схватили немцы, она перерезала кабель немецкого полевого телефона, обстреляла немецкий военный штаб и уничтожила вражескую конюшню на двадцать лошадей.
Коротко остриженная, одетая по-мужски высокая восемнадцатилетняя Зоя оказалась ловкой диверсанткой: перед тем как ее схватили немцы, она перерезала кабель немецкого полевого телефона, обстреляла немецкий военный штаб и уничтожила вражескую конюшню на двадцать лошадей.
Схватив Зою, нацисты пытками выбивали из нее информацию:
Пороли кожаным ремнем, избивали кулаками. Подносили к подбородку зажженные спички. Царапали спину пилой. Подталкивая остриями штыков, ее провели босиком по снегу.
Пороли кожаным ремнем, избивали кулаками. Подносили к подбородку зажженные спички. Царапали спину пилой. Подталкивая остриями штыков, ее провели босиком по снегу.
Наконец Зою привели к месту казни, и перед смертью она будто бы бросила в лицо своим палачам:
Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов. Всех не перевешаете. Вам отомстят за меня![590]
Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов. Всех не перевешаете. Вам отомстят за меня![590]
В американской прессе появлялось множество репортажей об ожесточенном сопротивлении советских женщин врагам. Например, Национальный совет американо-советской дружбы распространял письмо, полученное одним красноармейцем от сестры. Она рассказывала о гибели нескольких подруг, которых схватили и повели в какой-то дом «для утоления скотской похоти» четырнадцати немецких офицеров:
Когда Таню схватил немецкий подполковник, она подхватила со стола вилку и выколола ему глаза. Зина опрокинула баллон с бензином, стоявший возле двери, и бросила на пол зажженную сигарету. Вера заперла дверь и швырнула ключ в печку. Пьяные фашисты очутились в западне. Девушки погибли вместе с ними. Из четырнадцати офицеров спаслись только двое[591].
Когда Таню схватил немецкий подполковник, она подхватила со стола вилку и выколола ему глаза. Зина опрокинула баллон с бензином, стоявший возле двери, и бросила на пол зажженную сигарету. Вера заперла дверь и швырнула ключ в печку. Пьяные фашисты очутились в западне. Девушки погибли вместе с ними. Из четырнадцати офицеров спаслись только двое[591].
В конце 1930-х годов место женщин в советском обществе оказалось коренным образом переосмыслено в более консервативном ключе: новая правительственная политика и пропаганда все чаще подчеркивали, что женщина – прежде всего жена, мать и домашняя хозяйка. Однако в военные годы присутствие женщин на фронте – причем в небывалых до той поры количествах – открывало перед ними такие возможности, которые раньше возникали лишь на самых «утопических» этапах советской истории. Многие воевавшие женщины прошли очень хорошую подготовку и принадлежали к «профессиональной и технической элите вооруженных сил. Они стреляли из пулеметов и гаубиц, служили снайпершами, артиллеристками, боевыми летчицами, младшими командиршами в мужских, смешанных и женских отрядах; их численность составляла более 120 тысяч из полумиллиона женщин, находившихся в действующей армии во время войны». И несмотря на чистки конца 1930-х, большинство этих женщин страстно желали сражаться за родину. Более того, они видели в армейской службе «выражение своей новой, освобожденной советской женской природы»[592].