Если оставить за скобками репрессивный характер и противоречивую идеологию, сталинская система в целом пошла на пользу многим женщинам. В конце 1930-х годов и во время войны перед молодыми женщинами, верными режиму и безропотно принимавшими ограничения своей личной независимости, открывались реальные возможности для получения образования и профессионального роста. В частности, война позволила женщинам увидеть себя в качестве будущих матерей и одновременно гражданок-солдаток – и «глубоко переосмыслить женское предназначение»[593].

Советская женщина в большей степени, чем Клепальщица Роузи[594] и ее сестры, трудившиеся на сборочных конвейерах американских заводов, брала на себя роли, традиционно считавшиеся мужскими, и работала на оборону страны, тем самым бросая вызов «военной системе» и – шире – всей стоявшей за ней гендерной системе[595]. И образы советских женщин на фронте, и образы американок, документировавших и прославлявших свои трудовые достижения, оказывались по-своему подрывными – и одних людей восхищали, а других ужасали. Неоднозначная реакция на заключение союза между США и СССР и на обозначенную им динамику гендерных отношений указывает на то неудобное, но прочное место, которое занял в американской поп-культуре образ новой советской женщины. Война не только породила новую моду – открыто говорить о Советском Союзе; она положила начало и самой масштабной и тщательно срежиссированной кампании по формированию положительного представления о советских людях. Женщины и активно участвовали в проведении этой кампании, и служили объектами изображения в ней.

Эти тенденции наблюдались не только в США. Благодаря войне доброжелательное изображение советской жизни сделалось частью повседневной жизни и в Британии. Из Лондона Мэй О’Каллагэн писала Рут Кеннелл, с которой близко подружилась, когда они вместе работали в англоязычном отделе Коминтерна:

Люди, которые раньше никогда даже не слышали про эту страну, теперь слушают лекции о ней и проявляют живой интерес. Так они хотя бы что-то узнают о реальном положении дел, чего не было в довоенное время.

Люди, которые раньше никогда даже не слышали про эту страну, теперь слушают лекции о ней и проявляют живой интерес. Так они хотя бы что-то узнают о реальном положении дел, чего не было в довоенное время.

Она замечала:

Мир, в котором мы живем, вдруг перевернулся вверх тормашками. Особенно это касается разворота на 180 градусов в отношении СССР: есть такие, кто и раньше выступал злейшими критиками Советов, а сейчас вовсю хвалят их. Но, глядя на доблесть Красной армии, разве можно не восхищаться?[596]