Знаете, Биггер, мне так давно хотелось побывать в этих домах, сказала она, указывая на высокие темные корпуса, тянувшиеся по обеим сторонам улицы, – хотелось увидеть, как живут ваши. Вы меня понимаете? Я была в Англии, во Франции, в Мексике, а как живут люди в десяти кварталах от меня, я не знаю. Мы вообще так мало знаем друг о друге. Мне хочется увидеть. Мне хочется познакомиться с этими людьми. Я ни разу не была в доме у негров. Ведь они должны жить так же, как и мы живем. Ведь они люди… Их двенадцать миллионов… Они живут здесь же, в нашей стране… В одном городе с нами… – Голос ее замер.

Наступило молчание. Машина мчалась по Черному поясу, мимо высоких корпусов, вмещавших черную жизнь. Биггер знал, что Джан и Мэри думают о том, как он живет, как живет его народ. Вдруг ему захотелось схватить какой-нибудь тяжелый предмет, встать, очутиться в воздухе, над несущейся машиной, и, размахнувшись изо всех сил, одним ударом сокрушить все – машину, и их, и себя самого.

Читатели не могут следить за сюжетом романа, не пытаясь в какой-то степени увидеть мир глазами Биггера. И когда им это удается, они видят, что представление Мэри о том, что значит знать и понимать, слишком просто. Обстоятельства формируют психику. Биггер не живет «так же, как и мы живем», и поэтому он не просто обычный человек, такой же, как все остальные. Расизм сделал его другим. Однако за поверхностным сочувствием, которое выражает Мэри, кроется возможность более глубокого сочувствия, которое говорит: «Это человеческое существо, обладающее всем необходимым для продуктивной жизни. Посмотрите, как не только его поступки, но и его эмоциональные и интеллектуальные способности были искажены расовой ненавистью и ее институциональным выражением». Непохожесть, которая мешает легкому отождествлению читателя с персонажем, становится объектом беспокойства. После чего читатели испытывают еще больший спектр эмоций – более глубокое сочувствие к тяжелому положению Биггера, принципиальный гнев в отношении расизма американского общества – возможно, небольшую надежду на то, что все может измениться.

«Он стоял и думал о том, что никогда не сумеет рассказать, почему он убил. Не оттого даже, что ему этого не хочется, а оттого, что тогда понадобилось бы рассказать всю свою жизнь». Биггер совершает два преступления. Одно из них – случайное убийство Мэри Долтон, что в худшем случае можно квалифицировать как убийство по неосторожности. Убийство его возлюбленной Бесси, однако, является спланированным умышленным убийством. (Ирония романа в том, что читатели обычно реагируют точно так же, как белое общество в романе: они напрочь забывают о Бесси и считают Биггера отвратительным монстром именно за убийство Мэри. Киноверсии романа также фокусируются на линии Мэри, игнорируя Бэсси.) Роман – это «объяснение», которое Биггер никогда не сможет дать в суде, потому что система уголовного правосудия, как и весь окружающий его белый мир, не может увидеть в нем личность. Действительно, подробное «объяснение» личной жизни Биггера в романе подразумевает тип мышления, который, кажется, чужд миру, изображенному в книге.