Мемориал носит совещательный характер в той степени, в какой этот характер носит афинская трагедия. Вызывая сильные эмоции и в то же время вопрошая о событиях, связанных с этими эмоциями, он заставляет людей изучить свою собственную жизнь – прошлую и настоящую – так, как люди обычно не делают в повседневной жизни. В отличие от церкви или храма, где прихожане скорбят, отделенные своей религиозной принадлежностью от другой веры, пространство мемориала больше походит на трагические театры Древних Афин. Мемориал собирает всех граждан вместе под открытым небом, на некоторое время изолируя зрителей от других достопримечательностей и мероприятий – во многом на манер церкви и храма, но на открытом воздухе и с видом на другие сооружения Национальной аллеи, усиливающие послание общей национальной трагедии на фоне высоких устремлений.

Тяжелые разговоры о повседневных трагедиях: «Сын Америки», «Гирибала»

Война во Вьетнаме закончилась, хотя ее последствия все еще ощущаются. Наше публичное обсуждение войны ретроспективно и аналогично: мы ищем, что пошло не так, и как думать о возможных войнах в будущем. Сейчас мы также ищем объяснение нашего участия в войнах в Ираке и Афганистане, и посещение Мемориала ветеранов войны во Вьетнаме теперь вызывает сложные вопросы об этих конфликтах. Однако есть трагедии, которые, кажется, никогда не закончатся, которые сохраняются в структуре повседневной жизни нации, часто малозаметные, потому что они связаны с безымянными бедными людьми, живущими в безмолвных лишениях. Эти трагедии касаются очень сложных проблем, часто связанных с фундаментальными политическими вопросами, например: какова надлежащая позиция в отношении позитивной дискриминации? какие формы государственного вмешательства в семейные вопросы приемлемы с целью содействия справедливому равенству возможностей для женщин и девочек? что такое достойная программа социального обеспечения?

Эти вопросы следует обсуждать во многих случаях и с разных точек зрения. Некоторые из этих дебатов справедливо будут менее эмоциональными и более сосредоточенными на сборе самых точных данных и как можно более качественном понимании проблем. Однако даже в этом случае политическое искусство, задействующее эмоции, должно сыграть свою роль. Если люди говорят, отстранившись от своих эмоций, чаще всего они на самом деле просто не понимают глубины проблемы или не до конца раскрывают свои мысли другим.

Поэтому неудивительно, что публичные обсуждения книг стали одним из способов поощрения общественной дискуссии, которая строится вокруг текстов, провоцирующих людей на эмоциональный отклик. Идея о том, что создание книжных клубов и групп содействует демократии, имеет давнюю историю. В каком-то смысле эта практика восходит к Древним Афинам, где трагедии обсуждались и оценивались аудиторией. Но в конце концов трагедии публиковались и в такой форме обсуждались еще раз. В «Лягушках» Аристофана есть персонаж, который повсюду носит с собой эти тексты, и, хотя ситуация комична, аудитория должна найти эту привычку знакомой, чтобы понять ее. Современные демократии, к своему стыду, до относительно недавнего времени редко имели такой высокий уровень грамотности, как в Древних Афинах. Однако Веймарская республика организовывала книжные кружки для рабочих как способ развития гражданской дискуссии[447].