Поэтому стоики рекомендовали не заботиться о таких вещах, но к этой рекомендации редко прислушиваются, а если бы и прислушивались, вряд ли она привела бы нас к лучшему миру. Мы можем согласиться со стоиками в том, что люди будут жить лучше и общества станут лучше, если люди будут придавать большее значение неиерархическим благам – например, добродетели и дружбе, и гораздо меньшее значение позиционным благам – например, деньгам и статусу. Тем не менее даже не позиционные блага участвуют в конкуренции. Более того, ничего хорошего с обществом не произойдет, если мы станем поощрять людей быть совершенно равнодушными к деньгам и статусу. (Стоицизм придает характеру Цицерона некоторые ценные черты, но его настойчивая преданность политическим целям, своей дочери и даже деньгам и славе составляют бóльшую часть его человеческой привлекательности.) Но если мы не хотим принимать стоический проект искоренения зависти, нам нужно больше сказать о том, как ее можно сдержать.

У зависти есть три конструктивных родственника, от которых ее важно отличать. Подражание, как и зависть, фокусируется на сравнении собственной ситуации с ситуацией людей более благополучных. Но в подражании хорошая ситуация рассматривается как достижимая с помощью определенных усилий, а получение блага не понимается как игра с нулевой суммой. Поэтому подражание не предполагает враждебных мыслей по отношению к более удачливому человеку. Если A, ученик средней школы, видит, что Б получает хорошие оценки, и А переходит к подражанию, он обычно говорит себе: «Я тоже могу добиться этого, если хорошо постараюсь». Зависть представляет собой нечто иное, потому что, как часто заключают психологи, она связана с чувством безнадежности и беспомощности[532]. И в таком случае завистливый старшеклассник говорит: «Эти ребята всеобщие любимчики. Я ненавижу их. Я никогда не смогу быть такими, как они». (Обратите внимание, что пример с получением хороших оценок, чего действительно можно добиться старанием, я изменила на пример с популярностью, где старание обыкновенно бесполезно.) Таким образом, в то время как подражание совместимо с пожеланием конкуренту добра, зависть состоит из горечи и враждебности. Зависть не обязательно должна включать в себя конкретное враждебное желание. (В этом смысле зависть отличается от враждебного злорадства (нем. – Schadenfreude) по поводу чужой потери благ.) В моем примере завистник не обязательно представляет, как любимчики теряют всеобщую любовь, хотя вполне мог бы. Но он будет относиться к ним с определенной враждебностью и, конечно же, не будет желать того, чтобы они были причастны к общему благу (например, к успеху школьной команды чирлидеров или футбольной команды).