Медленно и осторожно я встал. Мыщы болели, кожу зудело, ломило даже кости. Ко мне возвращались воспоминания, самым ярким из которых был жуткий верзила с железным прутом в руках. Удивительно, как я вообще выжил!
— Уже проснулись? — послышался голос.
— Уже проснулись? — послышался голос.
Я обернулся и увидел Ивана Доузли. Он улыбнулся и пристально вгляделся в меня своими чёрными глазами. Скрестив и вытянув ноги я ярко начищенных чёрных ботинках, Ивана сидел на золтаном кресле, вплотную придвинутым к кровати.
Я обернулся и увидел Ивана Доузли. Он улыбнулся и пристально вгляделся в меня своими чёрными глазами. Скрестив и вытянув ноги я ярко начищенных чёрных ботинках, Ивана сидел на золтаном кресле, вплотную придвинутым к кровати.
— Это вы? — Поинтересовался я. — Где это я нахожусь?
— Это вы? — Поинтересовался я. — Где это я нахожусь?
Иван объяснил, что я нахожусь в его квартире и провел здесь уже три дня. Пока он говорил, я смотрел, как свет очага играет на коже его чёрный куртке. Я почему-то не мог заставить себя заглянуть ему в глаза. Мне казалось, что холодный ироничный взгляд Ивана пронзит тело и предметы словно лучи, изобретенные каким-то немцем, которые, как говорят, позволяют видеть скелет сквозь кожу и плоть.
Иван объяснил, что я нахожусь в его квартире и провел здесь уже три дня. Пока он говорил, я смотрел, как свет очага играет на коже его чёрный куртке. Я почему-то не мог заставить себя заглянуть ему в глаза. Мне казалось, что холодный ироничный взгляд Ивана пронзит тело и предметы словно лучи, изобретенные каким-то немцем, которые, как говорят, позволяют видеть скелет сквозь кожу и плоть.
Некоторое время мы мирно беседовали, но внезапно от ужаса у меня перехватило в горле. Я кое-что вспомнил.