РазноеМлечный путь господина Харг Тринста.стр 404
Светлый фон
Некоторое время мы мирно беседовали, но внезапно от ужаса у меня перехватило в горле. Я кое-что вспомнил.

— Где Еванжелина она что, мертва? — хриплым голосом спросил я.

— Где Еванжелина она что, мертва? — хриплым голосом спросил я.

— Успокойтесь, Харг она жива — сообщил Иван.

— Успокойтесь, Харг она жива — сообщил Иван.

Глава 94

Глава 94

Харг прожил в квартире Ивана несколько месяцев, страдал он не только от собственных ран. Его мучили кошмары, тошнота и судороги. Доктор Лаурак сказал, что всё это последствия той злополучной ночи. Не знаю, как Иван объяснил моё отсутствие доктору Григорию, но мой наниматель продолжал аккуратно выплачивать мне жалованье. Как ни странно, мои подозрения в чистоте намерений Ивана только усилились. Либо он вёл со мной изощренную игру, либо действительно был мне добрым другом. И всё же, как бродячий пёс, нашедшая доброго хозяина, со временем я начал доверять Ивану...

Харг прожил в квартире Ивана несколько месяцев, страдал он не только от собственных ран. Его мучили кошмары, тошнота и судороги. Доктор Лаурак сказал, что всё это последствия той злополучной ночи. Не знаю, как Иван объяснил моё отсутствие доктору Григорию, но мой наниматель продолжал аккуратно выплачивать мне жалованье. Как ни странно, мои подозрения в чистоте намерений Ивана только усилились. Либо он вёл со мной изощренную игру, либо действительно был мне добрым другом. И всё же, как бродячий пёс, нашедшая доброго хозяина, со временем я начал доверять Ивану...

... Какой бы отвлекающей ни была эта жизненная история, ничто в ней не противоречило моим собственным ощущениям, а лишь объясняло как очевидную невинность Еванжелины, так и скрытую страсть, которую излучало её невинное тело, в чём я имел случай убедиться на собственном опыте. Но более всего эта жизненная история вызвала во мне сущую жалость. Что за жизнь вела бедная Еванжелина! По сравнению с ней моя собственная биография представлялась верхом банальности и благополучия. И хотя рассказ Ивана о пережитых ею унижениях ничуть не уменьшил моей любви, он позволил мне заглянуть в глубины собственной души. Смог бы я защитить её? Способен ли я уберечь её от зла?

... Какой бы отвлекающей ни была эта жизненная история, ничто в ней не противоречило моим собственным ощущениям, а лишь объясняло как очевидную невинность Еванжелины, так и скрытую страсть, которую излучало её невинное тело, в чём я имел случай убедиться на собственном опыте. Но более всего эта жизненная история вызвала во мне сущую жалость. Что за жизнь вела бедная Еванжелина! По сравнению с ней моя собственная биография представлялась верхом банальности и благополучия. И хотя рассказ Ивана о пережитых ею унижениях ничуть не уменьшил моей любви, он позволил мне заглянуть в глубины собственной души. Смог бы я защитить её? Способен ли я уберечь её от зла?