Я уже повторялся, моя любовь к Еванжелине ни на сколько не уменьшилась ни на один сантиметр. Я мечтал лишь только о ней, желал только её одну. Говорят, что отсутствие любимой лишь усиливает страсть, но одновременно и низводит сам объект страсти. Со временем Еванжелина становилась всё более призрачные, всё мене реальной. Она превращалась в образ. Я по-прежнему был без памяти влюблён в её образ, словно преданный пёс хранящий верность к умершему хозяину. В то же время я не противился реальности, в которой Еванжелине не было места. Я не собирался преследовать её. Я знал, что сейчас она в Праге. От Праги до Парижа не так уж много километров, и мне ничего не стоило поехать туда, чтобы увидеться с ней вновь. Во всяком случае, так мне тогда показалось.

... Мне стало легче, когда я вернулся на службу. Во время болезни доктор Лаурак навещал меня каждый день. Он так гордился моим выздоровлением, словно это было его личной заслугой. Через несколько дней рутинной работы мне наконец-то доверили интересное дело — вывести на чистую воду респектабельного господина, который вёл двойную жизнь. Я снова с головой погрузился в свою работу, но уже не отдавался к ней с прежней страстью и самозабвением. Теперь я понимал, как это опасно...

... Громадный камин. Мы пили пиво, сплетничали о работе и коллегах-детективах. Иногда мы просто сидели, смакуя содержимое своих кружек и прислушиваясь к разговорам посетителей. Иван часто делился со мной подробностями своих любовных интриг — он менял женщин как перчатки, по временам года, — а я рассказывал ему об Александре.