Растом нашел Мумтаз квартиру в прекрасном новом здании на Непеан-Си-роуд. К ней часто заходила сестра Танвьер; при этом Мумтаз считала, что пока сестре переезжать к ним не стоит, поскольку айя Тайба живет с ней и прекрасно справляется со своими обязанностями. В той же квартире ночевали Фатима и Зейд, выполняя мелкие поручения после уроков в школе.

Дамы заказали блюдо дня – ягнятину с грибами, к нему рисовый пилаф и мороженое, – а после этого Первин раскрыла портфель. Каждой она передала документы, где описывалось распределение наследства, оставленного Фаридом. Разия молча читала английский документ, Мумтаз озадаченно взглянула на Первин.

– Вы не могли бы мне сказать, что здесь написано? – спросила она.

– Во-первых, что я заплатила все долги кредиторам, так что по этому поводу волноваться не о чем, – начала Первин. – Что касается вашей доли, вы с Разией получите по семь тысяч триста рупий каждая. Кроме того, каждая из вас имеет право на небольшой процент прибыли с текстильной фабрики Фарида, если дела там опять пойдут хорошо.

– Кстати, я не хочу забирать землю и фабрики в единоличное владение, – вставила Разия. – Хочу, чтобы они обеспечивали будущее всех детей.

– Понимаю вас, – кивнула Первин. – Но если вы хотите быть уверенной в благополучии своей дочери, землю следует записать на ваше имя – тогда фирма будет каждый год выплачивать вам деньги за аренду. Важно отделить стоимость земли и стоимость фабрики друг от друга. Если фабрика закроется, вы сможете продать землю, а деньги от продажи передать Амине.

Разия обдумала слова Первин, кивнула.

– Те же деньги можно использовать в помощь вакфу. Мне это представляется разумным. Вы составите соответствующие документы?

– Прямо завтра. – Первин снова посмотрела на Мумтаз. – Главный актив пока не реализован. Я имею в виду бунгало. Оно принадлежит в долях вам, Разие-бегум, а также Джум-Джуму и девочкам. Определенная доля причитается и Сакине-бегум.

Разия поморщилась.

– Думать противно, что придется делиться и с ней, и я считаю наказание всего лишь в год тюремного заключения неоправданно мягким. Я не скорблю о гибели Мукри, но никогда не прощу ей того, что она пыталась убить мою единственную дочь.

Первин помолчала, думая о том, как рухнул мир Сакины, – а с ним улетучился и ее здравый смысл. Теперь она, скорее всего, до конца жизни будет жить с родителями – если только они не найдут ей жениха, которого не испугает срок за убийство.

– А что вы слышали про Насрин, Ширин и Джум-Джума? – поинтересовалась Мумтаз. – Я не могу их забыть. Они мне как родные.