– Полагаю, вам не терпится узнать, мальчик это или девочка, – заметил сэр Дэвид.

Поглубже усевшись в чересчур пухлое кресло, Первин сказала:

– Ребенок в любом случае унаследует свою долю.

Сэр Дэвид откликнулся, глядя ей в лицо:

– Мусульманское право все построено на математических дробях, а в этом деле Элис – специалист. Правда ли, что имущественное право у парсов даже сложнее?

Первин усмехнулась.

– Хотя я считаю, что в парсийском праве есть достаточно спорные статьи, одна из лучших его составляющих – принятое с давних времен щедрое распределение наследства. Имущество покойного делят между таким количеством родни, что в результате многие члены нашей общины обретают финансовое благополучие.

Сэр Дэвид кривовато улыбнулся.

– Кроме того, вы, парсы, обеспечили процветание Бомбея: вы строили больницы и школы, то есть занимались тем, чем пренебрегали мои соотечественники.

Парвин могла долго рассуждать о том, что следовало бы сделать англичанам – например, даровать Индии самоуправление. Впрочем, у нее наверняка еще будет возможность побеседовать с сэром Дэвидом.

– У парсов такой девиз: добрые помыслы, добрые слова, добрые дела; однако они не являются нашей монополией.

– Всего вам самого лучшего, мисс Мистри, – произнес сэр Дэвид, протягивая ей руку. – Я, впрочем, убежден, что мы расстаемся ненадолго.

Через два дня Первин вместе с Гюльназ села в «Даймлер», вспоминая слова отца Элис про любовь парсов к филантропии. Сегодня ей предстояло посетить более чем достойное учреждение, построенное парсами: общедоступную парсийскую больницу Б. Д. Пети.

Гюльназ просмотрела списки пациентов и убедилась в том, что в палате для неизлечимых больных лежит тридцатидвухлетний Сиямак Азман Патель. Гюльназ вызвалась поехать вместе с Первин, чтобы в случае чего помочь ей с формальностями.

Машина катила по улице, миновала девочку в драном сари, которая ковырялась в кучке мусора в поисках осколков стекла. При виде этой оборванной беспризорницы Первин подумала про Фатиму: жизнь могла сложиться так, что и та бы оказалась на улице. По счастью, вдовы оставили ее и Зейда при себе.

Первин уже успела съездить в банк мистера Фарида и, воспользовавшись своими полномочиями, до последней рупии выплатила махр, причитавшийся Разие и Мумтаз. Айя Тайба и повар опять получали жалованье, причем с ними расплатились и за те месяцы, которые они работали безвозмездно. Поскольку вдовы теперь не жили в доме, работы у Фатимы и Зейда стало меньше, и несколько дней в неделю по утрам они даже посещали местную школу.

– Я посмотрела значение имен пациента в толкователе персидских имен, – сообщила Гюльназ, оторвав Первин от теплых мыслей о детях Мохсена.