– Согласно парсийскому праву, если ты умрешь, не оставив завещания, твое имущество будет распределено между членами семьи в установленных долях. По этой причине тебе, наверное, следует вызвать поверенного, написать завещание и исключить меня из числа наследников. Я ничего не хочу.
– Но, Первин, я перед тобой в неоплатном долгу.
Правда ли он так думает или это очередная ложь? Она никогда этого наверняка не узнает. При виде этого немощного создания трудно было испытывать гнев, который снедал ее последние четыре года.
– Мне жаль, что я не могу исполнить твою просьбу. Я стану молиться за тебя.
Первин вышла из палаты, зная, что уходит навсегда.
34. Коктейль в «Тадже»
34. Коктейль в «Тадже»
В погожий день под конец сезона дождей Первин отправилась в «Тадж-Махал-палас» на встречу с Разией и Мумтаз. Войдя со стороны сада, она оставила зонт на длинной стойке в вестибюле, а портфель взяла с собой. Он весил немного: внутри было лишь несколько листов бумаги и чеков.
Первин заказала столик в том же зале, в котором ее родные когда-то познакомились с Содавалла. Впрочем, она пообещала себе не думать о Сайрусе, которого уже не было в Бомбее.
Гюльназ выяснила, что через две недели после встречи с Первин Сайрус, вопреки воле врача, выписался из клиники и в сопровождении слуги уехал поездом в Калькутту. Первин полагала, что там он либо окончит свои дни, либо внезапно пойдет на поправку и выживет. Пуршоттам Гхош присматривал за ним и пообещал, если что, сообщить Джамшеджи о его смерти.
– Когда ты овдовеешь, у тебя начнется новая жизнь, – заметил Джамшеджи; в голосе его звучала надежда. – Сможешь еще раз выйти замуж. Кто знает? Может, ты мне подаришь внуков раньше, чем Растом.
Первин не присмотрела себе жениха, да и родителей не просила этим заниматься. Мечтала лишь о том, чтобы стать тетей, и уже говорила об этом Гюльназ.
Размышления Первин прервались, когда метрдотель отвел ее на другой конец зала к столику в углу, за которым уже сидели Мумтаз и Разия. На Мумтаз было очень изящное кремово-оранжевое шелковое сари с узором-пейсли, а Разия выглядела чрезвычайно элегантно в неброско-синем сари с серебряной вышивкой. Головы у обеих были покрыты, как и у Первин: признак женской скромности, общий для их культур.
Улыбнувшись вдовам, Первин извинилась за то, что заставила их ждать.
– Вы обе прекрасно выглядите. Я особенно рада тому, что вы смогли прийти, Мумтаз. Как малышка Айша?
– Плачет очень музыкально, хотя ей всего полтора месяца! Счастье, что айя Тайба туговата на ухо. Но надолго я задержаться не смогу – через пару часов она проснется и захочет моего молока. – Мумтаз с довольным видом хихикнула. – Знаете, а я совсем не расстраиваюсь, что родился не мальчик. Всё так хорошо устроилось.