— Какого второго задержанного? Вы имеете в виду товарища Сталина?

Допрашивающий вздрогнул.

— Не вам произносить его имя! — прошипел он.

Иногда офицеров НКВД сменяли люди в штатском — видимо, из главного политического управления, и их интересовало другое: когда вы впервые вступили в троцкистскую ячейку, по приказу руководства которой совершили это убийство? Профессор Громов тоже входит в эту ячейку?

— Хотите знать, кто отдал приказ? — однажды спросил старшина.

Человек из политуправления замер — он уже не рассчитывал услышать голос Ивана.

— Говорите.

— Спросите полковника Сазонова, — продолжил старшина.

— Полковник, в отличие от вас, исполнил свой долг перед родиной!

— Как и я, — ответил старшина.

Один раз его ударили в скулу, свалив с табуретки. Потом усадили назад. «Тебе надо только подписать, — сказали ему, — вот здесь, внизу страницы. Подпишешь?» Старшина кивнул, а когда сняли наручники, одним движением сломал запястье левой руки тому, кто его ударил. Старшину опять вырубили, но после этого больше не били. Почему, гадал он, неужели я такой ценный кадр?

Через пару дней почти непрерывных допросов что-то изменилось — его оставили в покое. Пришла медсестра, осмотрела голову после ударов — от Сазонова и там, в комнате для допросов. Сказала, что сотрясения мозга нет — впрочем, это старшина и сам уже понял. На следующий день один из тех, кто его допрашивал, принес в камеру бумагу, ручку и с каменным выражением лица сказал:

— Изложите вашу версию.

Старшина усмехнулся.

— Может быть, с этого надо было начать?

Офицер, не удостоив его ответом, вышел прочь.

Старшина написал все, как было, ничего не утаивая. К вечеру следующего дня его вывели из камеры, и, ничего не объясняя, усадили в машину, подъехавшую к выходу из «матросской тишины». На окнах были шторки, так что заметить, куда его везут, старшина не смог. Ехали недолго, меньше получаса. Когда машина остановилась и двери открылись, стало ясно, что они во внутреннем дворе большого здания. Под охраной старшину провели в это здание, и, оставив в небольшом кабинете с зашторенными окнами, велели ждать.

Ждать пришлось довольно долго, больше двух часов. Слегка отодвинув штору, старшина увидел внутренний двор, в который его только что привезли. Теперь этот двор можно было рассмотреть лучше, и у старшины появились догадки, где он находится. В какой-то момент вошла пожилая женщина в строгом деловом костюме, и, ни слова не сказав, поставила на Т-образный стол стакан чая и разнообразные бутерброды, сложенные в большой тарелке.

— Это мне? — спросил Иван. Женщина кивнула.