В животе у старшины заурчало. Подождав, пока женщина выйдет, Иван быстро прикончил еду, и впервые за многие дни почувствовал сытость.

Наконец, за дверью послышались мужские голоса, что-то быстро обсудившие, и в кабинет вошел человек, которого старшина, конечно, знал. Это был хозяин Лубянки.

Сев за стол, он открыл папку, которую принес с собой, и положил перед собой то, что написал старшина. Потратив на чтение несколько минут, хозяин отложил исписанные листы и поднял взгляд на старшину.

— Расскажи мне о нем, — приказал он.

О ком, хотел было спросить старшина, но тут же понял, что от него требуется. Да, но с чего начать?

— Как он выглядит? — спросил хозяин. — Похож?

Старшина кивнул.

Хозяин Лубянки ткнул пальцем в лист, лежащий перед ним.

— Тут написано, что ты вел его четыре часа до точки перехода. Если это правда, почему он не перешел вместе с остальными? Почему скрылся?

У старшины пересохло в горле. Его просят оценить поступки товарища Сталина… то есть не нашего Сталина, тут же поправил он себя, а другого. Но другой похож на нашего? Или не похож?

— Есть одно объяснение, — сказал хозяин, видя его замешательство, — самое простое. Он испугался. Согласен?

Старшина не знал, что сказать. Хозяин прошелся по кабинету.

— Он шел с тобой четыре часа по бездорожью, и это в шестьдесят семь лет. Значит, несмотря на возраст, он в хорошей физической форме. Верно?

— Верно, — подтвердил старшина.

— О чем вы говорили, пока шли?

— Об истории последних лет.

— Что ты рассказал?

— О пятнадцатом съезде, исключении Троцкого из партии и его ссылке. Потом об индустриализации…

— Он тебе поверил?

— Не сразу, — признался старшина, — но под конец он сказал, что если я все это выдумал, то я гений.