Говоров сделал ставку на внезапное и быстрое продвижение танковых частей вдоль Ярославского шоссе. Основной ударной силой Говорова была Кантемировская дивизия, в составе которой имелись батальоны быстрых «тридцатьчетверок» и тяжелых «ИСов». Тактику использования танковых частей такого состава генерал отработал еще в Германии, в Висло-Одерской операции, когда подвижные соединения, прорываясь глубоко в позиции противника и обходя очаги сопротивления, кошмарили немецкие тылы и сеяли панику, внезапно появляясь там, где их не ждали. Этот же прием Говоров решил использовать и здесь. Он рассчитывал, что сейчас такая тактика окажется даже более действенной, чем в январе сорок пятого — во-первых, тогда советским частям противостояла немецкая армия, во-вторых, немцы воевали на своей земле, и в третьих — несмотря на все старания советского командования обеспечить внезапность, тогда вермахт ожидал наступление. Этих трех факторов, способных затруднить наступление, сейчас не было.

Итак, генерал решил, что внезапность и быстрота удара в данной ситуации важнее тщательной подготовки. Его начальник штаба, привыкший аккуратно взвешивать все «за» и «против», чувствовал себя некомфортно, но ничего поделать не мог — такова воля командующего.

И вот сейчас, во исполнение спущенного из штаба группы войск приказа танки майора Крутова двигались по ночной Москве на северо-восток плацдарма. Две усиленные роты в составе двенадцати ИС-2 и десяти ИС-3 были единственными соединениями тяжелых танков, которое Говоров решил задействовать в операции «Север». Основную ставку делали на тридцатьчетверки с пушкой калибра восемьдесят пять миллиметров — для борьбы с Т-4 этого должно хватить. Тяжелые ИСы штаб собирался использовать для прорыва долговременных оборонительных позиций вдоль Ярославского шоссе, если такие встретятся.

Командирский танк возглавлял колонну. Крутову дали провожатого из местных — иначе они бы заплутали в огромном городе, тем более ночном. Для маскировки и экономии электричества освещение Москвы свели к минимуму, лишь редкие фонари давали скудный свет, выхватывая из темноты стены домов и тротуары.

— Вот здесь налево, — скомандовал провожатый, показывая на перекресток, чуть видневшийся впереди. Парень лет двадцати, сидевший на броне танка, родился и вырос в Москве, и знал ее как свои пять пальцев и днем, и ночью. Когда пришли немцы, он подался в партизаны, получил медаль «За воинскую доблесть» — ту самую, с профилем Троцкого, из-за которой поломали столько копий — и теперь по приказу Центрального штаба партизанского движения помогал частям Красной армии.