— Назад надо, — виновато сказал проводник, в пылу спора пропустивший поворот на Мещанскую.

Крутов, чертыхнувшись, отдал приказ водителю. Собой он тоже был недоволен — ввязался в бессмысленный разговор. Несвоевременный, тут же поправил он сам себя, а не бессмысленный.

Загорелись фары. Танк взревел и начал разворот. Через несколько минут колонна уже двигалась по Мещанской.

На атакующие позиции танки майора Крутова вышли ближе к рассвету. По плану первыми должны были двигаться тридцатьчетверки, роль тяжелых танков заключалась в подавлении долговременных огневых точек, выявленных при атаке. В первых лучах солнца блеснул купол церкви в Мытищах — ориентир танкистам при движении. Церковь уцелела, потому что боев здесь не было — армия Восточного Союза, оставив столицу в сорок первом, не сумела создать здесь оборону и откатилась дальше, за Волгу.

Как всегда перед атакой, на позициях царило оживление. Командиры на картах уточняли цели, бойцы проверяли оружие. Крутов заметил знакомого командира роты тридцатьчетверок, капитана Самонина, и подошел к нему.

— Ну как, капитан, настроение? — спросил он, поздоровавшись.

Тот, затянувшись папиросой, ответил в тон:

— Погоняемся завтра за румынами — говорят, бегают они быстро. Ты, я слышал, тоже в деле?

— Как всегда. Но ты, конечно, шустрее.

Самонин хмыкнул.

— Это пока топливо есть.

— А что, с ним проблемы? — удивился Крутов.

— Возможно, — ответил капитан. — Во всяком случае, у меня первая цель — хранилище ГСМ в Пушкино.

Крутов задумался — до Ярославля почти двести пятьдесят километров, это как раз запас хода ИС2 по шоссе. Без заправки не обойтись даже в одну сторону, а потом надо будет еще вернуться…

— Уверен, Говоров все обдумал, — сказал он, — и не будет пороть горячку.

Самонин кивнул и загасил окурок. Затем взглянул на часы.

— Двадцать минут до начала. Пойду-ка я к своим.

— Удачи.

Крутов тепло попрощался с товарищем. Значит, возможны проблемы с горючим, взял он себе на заметку. Что ж, будем иметь в виду…