Тем самым возникает необходимость рассматривать подобные смысловые образования и их трансформации как зависимые от социального самоопределения групп, комплектующих фонд библиотеки. Речь должна идти о профессиональных работниках библиотеки, принимающих на себя функции идеологического представительства авторитетных для них инстанций в расчете на предполагаемого читателя. Последнему, невзирая на «натуральный» объем и разнообразие читательского контингента, ценности данных образцов нормативно вменяются на правах образцовости или обязательности.

Отбираемые образцы комплектуются в фондах, приобретая статус «общекультурного», в котором стерты сколько-нибудь заметные марки социальности. Поэтому библиотекарь в определенных ситуациях, поддерживаемый, скажем, более широкой идеологией «культуры как образования», может не только осознавать и представлять себя агентом селекции и коммуникации образцов, но и претендовать на полномочия их производителя. Последнее влечет за собой вопросы о руководстве чтением, о рекомендательной библиографии, о работе с читателем и указывает на складывание профессионального этоса и идеологии библиотекаря («библиотековедения») как результат длительных процессов социокультурной дифференциации, сопровождающихся ростом относительной автономности репродуктивных систем (в том числе школы, критики, цензуры, библиотеки). Границами этой автономности применительно к библиотекам будут, с одной стороны, так или иначе сохраняемые компоненты ролевого определения библиотекаря. Это означает понимание его роли как того, кто выдает книги (а это, кстати, делает постоянно проблематичной возможность реализовать столь же постоянно возникающую у библиотекарей идею «библиотечного ядра»). С другой стороны, границей притязаний библиотеки на автономность является специфическое умножение авторитетных инстанций, вырабатывающих смысловые ценностные образцы.

Применительно к избранному здесь критерию доступности, который можно операционально определить как отсутствие ограничений при записи в библиотеку, полярными типами будут универсальная (национальная или научная) и массовая библиотеки. Исследователю предстоит дать социологическую интерпретацию характеристикам «универсальности» и «массовости». Для данных целей можно, не претендуя на исчерпывающие изложения исторического материала, типологически выделить ценностные основания универсальности библиотеки (имея в виду как набор комплектуемых значений, так и проективных, предполагаемых, имплицитных адресатов). Такими могут быть идеи «общества» как «нации», «науки», «культуры», «церкви» (конфессиональной общности). Тем самым в деятельности библиотек выделяется функциональное начало, т. е. библиотека – не просто собрание книг, но социализирующая структура, предназначенная для устойчивого воспроизводства данной социальной целостности[338], понимаемой как потенциальное многообразие культурных определений ситуаций действия. Так, исторически одной из первых форм библиотек является крупное монастырское и церковное собрание. Другим типом репрезентации культурной общности социетального уровня может служить Парижская национальная библиотека, фонд которой, образованный, как и в национальных библиотеках Испании, Швеции, Бельгии, Дании, Колумбии и др., из королевского собрания, представляет собой совокупность культурных образцов, воплощающих идею общества как нации. Чистым, «идеальным» типом научной библиотеки выступает университетская библиотека, отражающая в своем фонде принципы организации науки так, как они представлены в структуре факультетов университета. Поздно получившая статус национальной, Библиотека Конгресса США выражает идею «гражданского общества», социальный характер которого непосредственно проявляется в указании на приписанность библиотеки к законодательному органу страны (представительству федерации штатов, а не отдельного штата). Социальное своеобразие библиотеки этого типа демонстрируется свободным и нецентрализованным характером комплектования и неограниченным доступом к ее фондам. Можно указать и на специфический тип библиотеки, репрезентирующей в качестве универсальной культуры идею уходящей мировой империи[339]. Характерно, что подобные образования кристаллизуются на правах отделов музеев, руководствуясь идеей удержания, сохранения книжных сокровищ (такова библиотека Британского музея, но есть и другие примеры).