Активистки, выступавшие за права женщин, сталкивались с бесчисленными трудностями. У них не было даже языка, на котором можно было бы выдвигать важные для женщин требования: нужные слова были уже «узурпированы» советским руководством. «Эмансипация, освобождение, равенство — все это были грязные слова из сталинского прошлого, употреблявшиеся лишь с откровенной иронией». Большинство приравнивало феминизм к «борьбе с мужчинами». «Феминизм в России был ругательным словом, оскорблением» [там же: 65]. Более того, даже тем женским организациям, которые имели схожие цели, трудно было координировать свои усилия. Большинство организаций работали в условиях ограниченного бюджета. Потребность в финансовых ресурсах вела к ожесточенной конкуренции за иностранную помощь, часто приводившей к расколу. Структурируя свои проекты в соответствии с требованиями иностранных финансирующих организаций, они в каких-то случаях пренебрегали местными потребностями.

Наиболее успешные женские организации постсоветской эпохи часто имели мало общего с феминизмом. Важнейшей из них оставался Комитет солдатских матерей, значительно расширившийся после распада Советского Союза. Работая в условиях крайней нужды, он продолжал отстаивать права солдат и играл ведущую роль в акциях протеста против войны в Чечне. Эти усилия принесли комитету номинацию на Нобелевскую премию мира в 1996 году, и в том же году он получил премию «За достойную жизнь», она же «Альтернативная Нобелевка» — за «смелую и достойную подражания инициативу» в защиту человеческих прав русских и чеченцев, против милитаризма и насилия[343].

Присутствие женских групп на политической арене, новые возможности для зарубежных поездок и контактов, наряду с распространением новых моделей женского поведения, были островками надежды в экономической и культурной среде, во многих других отношениях угнетающей. Женские организации оказывали поддержку и поднимали вопросы, в советское время остававшиеся запретными. Они дали женщинам возможность не оставаться пассивными жертвами происходящих в обществе изменений, а активно формировать их. Женщины открывали приюты для женщин, подвергавшихся побоям, консультировали жертв изнасилования, обучали женщин работе с компьютером и другим навыкам, чтобы помочь им выжить в условиях новой экономики. Центры гендерных и женских исследований изучали вопросы, связанные с женщинами; молодые ученые начали исследовать те сферы женского опыта, которым до сих пор не уделяли внимания. Шире распространялось сотрудничество с зарубежными учеными. Писательницы экспериментировали с новыми формами выражения. Конец монополии государства на СМИ стал и концом его монополии на женские образы. Женщины-художницы, кинорежиссеры, журналистки, телеведущие и писательницы, начавшие играть более заметную, чем прежде, роль, в изобилии представляли публике разнообразные образы женщин: «…в отличие от унифицированных „идеальных матерей и работниц“ советского периода, сейчас у нас имеется множество мужских и женских типов» [Pilkington 1996: 16].