Сексуальный рынок

Превращение секса в товар стало одним из первых плодов новой экономической свободы. В начале 1990-х годов в Россию хлынул поток порнографической литературы, бо́льшая часть которой ввозилась из-за границы, а продавали ее часто старушки у входа в метро, зарабатывая прибавку к пенсии. Ни один фильм не мог обойтись без хотя бы одной откровенной, часто жестокой и садистской сцены секса, иногда без всякой связи с сюжетом. Хотя к концу 90-х, утратив новизну, этот вал порнографии начал спадать, порнографический стиль просочился в другие коммерческие сферы — в гораздо большей степени, чем даже в современных Соединенных Штатах. В российской рекламе изображались полуодетые женщины, раскинувшиеся на автомобилях или небрежно сидящие за компьютерами — точно так же, как в рекламе практически во всем капиталистическом мире. Но в России обнаженные или полуобнаженные женские тела появлялись и в местах, немыслимых (на тот момент) на Западе. Например, в 1991 году на одной из обложек экономического журнала появилось фото женщины с обнаженной грудью; журнал «Огонек» иллюстрировал обнаженными бюстами и пышными ягодицами истории, не имевшие к ним никакого отношения. Осенью 2000 года на одном из крупнейших московских каналов транслировалось телешоу «Голая правда», в котором последние новости с невозмутимым видом сообщали молодые женщины — то раздетые, то раздевающиеся, то раздеваемые. На высококонкурентном рынке, где средств было мало, а процент неудач высок, довесок к продукту в виде женской сексуальности увеличивал продажи.

Женская сексуальность недвусмысленно фигурировала и в ожиданиях многих потенциальных работодателей. В объявлениях о вакансиях часто указывался не только предпочтительный возраст, но и предпочтительная внешность потенциальных сотрудниц: «Требуются секретарши: привлекательные девушки с опытом работы в офисе», — гласило типичное объявление. Пользуясь экономической уязвимостью женщин, некоторые работодатели в своих объявлениях открыто выставляли требование сексуальной доступности, указывая, например, что на успех может рассчитывать соискательница «без комплексов». Сексуальные домогательства, скрыто существовавшие и в советское время, участились. Одна читательница писала в журнал «Деловая женщина» о страхе потерять работу, особенно у женщин, бывших единственными кормилицами в семье. Именно эти женщины, по ее словам, превращались в «офисных проституток». Тех, кто отказывался от подобных предложений, просто увольняли[337].

Женщины, обладавшие необходимыми физическими данными, иногда сами стремились превратить свое тело в товар с пользой для себя. Даже высокопрофессиональные женщины старались показать этот товар лицом: участвовали в конкурсах красоты в одних бикини или пытались расширить свои возможности, сделав карьеру в модельном бизнесе. Однако успех часто достигался ценой сексуальных услуг, иногда неотличимых от откровенной проституции. «Модели не для постели!» — гласили плакаты, которые несли модели в августе 1993 года. Модели заявляли своей целью регулирование минимальных ставок заработной платы и борьбу с тем, что они называли «сексуальным террором»[338]. Другие искали, по возможности с целью брака, богатого покровителя из «новых русских», для которых привлекательная, сексуально доступная женщина стала необходимым атрибутом. Женщины, по возрасту или по характеру не подходившие для этой роли, мечтали выйти замуж за иностранцев. Для обслуживания этой новой коммерческой сферы появились агентства знакомств, информационные рассылки и множащиеся в геометрической прогрессии сайты. Самолеты, битком набитые мужчинами среднего возраста, часто разведенных и ищущих невест, летели и в Москву, и в провинциальные города. И наконец, неизвестно сколько женщин попросту торговали собой — дома или за границей. Проституция стала самым привлекательным из целого ряда невеселых вариантов. В баре на юге Испании русская девушка по имени Люда очень просто объясняла, в чем состоит соблазн секс-торговли: «Один-ноль-ноль-ноль вместо один-ноль-ноль» — то есть возможность зарабатывать в месяц 1000 долларов, а не 100[339].