∞

К счастью, из этого диспута можно кое-что почерпнуть, и не прорабатывая все тонкости аргументации Смита и Сомса. Все-таки жизнь коротка. Начать проще всего с вопроса, что, собственно, такое новая теория референции. Как философское движение ее можно рассматривать как реакцию против нескольких прежних течений в аналитической философии XX века. Возродив к жизни богатую метафизическую идею возможных миров и всерьез рассмотрев наши интуитивные представления по этому поводу, новая теория референции показала длинный нос логикам-позитивистам, которые утверждали, что дискурс имеет смысл только в том случае, если его можно проверить на опыте в реальном мире. А свободное применение экзотических инструментов позволило ей отринуть приземленные методы философов обыденного языка, которые вдохновлялись трудами позднего Витгенштейна.

Но особенно сильно новая теория референции противоречит традиционным философским представлениям в своем антиментализме: она отказывается ставить семантику в зависимость от разума носителей языка. Смыслы заключены не в голове, гласит теория, они во всем мире – мире, описанном наукой. Антиментализм очевиден и в утверждении, что имена собственные относятся к своим объектам непосредственно, без промежуточного звена из ментальных представлений или описаний. Однако сторонники теории на этом не останавливаются. Они еще и утверждают, что так же устроены и многие имена нарицательные – слова вроде «золото», «тигр» и «теплота». Подобные «естественные виды» не имеют определений в привычном смысле, гласит теория. Например, можно ли считать золотом то или иное вещество, определяется не тем, что перед нами тяжелый мягкий желтый металл, все это лишь его особые качества, которые в другом возможном мире могут быть и иными. Золотом его делает атомная структура, которая во всех возможных мирах одинакова; она и составляет его суть. Разумеется, то, что атомный номер золота 79 – сравнительно недавнее научное открытие, а до этого люди говорили о золоте без особой концепции в голове, которая отличала бы его от других элементов (большинство делают так и сегодня).

Но чем же термины вроде «Аристотель» и «золото» связываются со своими референтами, если не через смыслы в голове носителей языка? Причинными цепочками, утверждает новая теория референции. Сначала термин ставится в соответствие своему объекту при первичном назывании, скажем, если на него указать, а затем причинно переходит на другие через разнообразные коммуникативные акты – разговоры, чтение и так далее. Так, если я сейчас говорю «Аристотель», это становится последним звеном в причинной цепочке, которая тянется назад во времени (и на восток в пространстве) к самому Стагириту в тот момент, когда ему было даровано это блистательное имя.