Постскриптум

Стоит сказать пару слов о последствиях этого диспута и публикации моего рассказа о нем (в Lingua Franca). Хотя Рут Баркан Маркус вежливо отклоняла мои просьбы о личном общении, когда я писал эту статью, после ее публикации она оказалась щедрым корреспондентом – и по телефону, и в переписке. Она призналась, что моя статья ей понравилась, хотя не одобрила эпитет «зачаточный» применительно к некоторым ее идеям.

Крипке тоже, по всей видимости, счел мой отчет в целом достаточно точным, судя по последующим телефонным звонкам. Крипке и Маркус относились друг к другу со сдержанной подозрительностью, о которой охотно рассказывали. Мысль, что я, пусть и ненадолго, стал наперсником сразу двух незаурядных личностей, кружила мне голову.

В философском мире в целом мнения об этой истории в основном соответствуют выводу из моей статьи: некоторые ключевые понятия новой теории референции действительно присутствовали в работе Маркус, и ее роль как основоположника этой теории незаслуженно забыта, но Крипке настолько обогатил эти идеи и делал из них такие чудесные метафизические выводы, что это само по себе оригинальное достижение, а не присвоение чужих заслуг. Что же касается Квентина Смита, впоследствии о нем высказывали суждения куда резче моих. В литературном приложении к The Times за 9 февраля 2001 года философ Стивен Нил назвал работу Смита по анализу относительного вклада Крипке и Маркус «путаной» и «не стоящей обсуждения» и добавил, что Смиту эта задача с философской точки зрения оказалась «не под силу».

Итак, вопрос в том, кому принадлежит открытие совокупности идей под названием «новая теория референции», ответа пока не получил, но все же со времени скандала приблизился к консенсусу. А как же сами идеи? Сохранили ли они живость и важность? Действительно ли «Крипковская революция», которой уже полвека, надолго обеспечила философам новый подход к центральным вопросам метафизики и эпистемологии?

Преданные сторонники теории вроде Скотта Сомса утверждают, что обеспечила. В своем объемистом двухтомном историческом труде «Философский анализ в XX веке» (Soames, S., Philosophical Analysis in the Twentieth Century), вышедшем через десять лет после диспута, Сомс приписывает Крипке заслугу возвращения в профессиональную философию мысли о важности интуитивных догадок, основанных на дофилософских соображениях, например, интуитивной догадки, восходящей к Аристотелю, что все в мире обладает реальными сущностями. Именно благодаря Крипке, утверждает Сомс, сегодняшние философы могут, не краснея, рассуждать о «естественных видах» и «необходимой истине».