– Мне трудно вспомнить, в каком состоянии были мои мысли тридцать лет назад, – сказал сам Крипке, когда я решил обсудить с ним претензии Смита. – Да, конечно, Рут в своем докладе в 1962 году говорила, что имена собственные не синонимичны описаниям, – продолжает он. – Подмножество идей, которые я потом развил, там прослеживались вчерне, но аргументации применительно к естественным языкам ей очень недоставало. Почти все, что она говорила, я к тому времени уже знал. Я знал о теории имен Милла, о теории логических имен собственных Рассела и надеюсь, что поскольку я работал над семантикой модальной логики, то мог и сам понять, что из этого следует для модальной логики. Определенно не помню, чтобы мне приходило в голову: «Ух ты, какая интересная точка зрения, пожалуй, стоит ее проработать», и сомневаюсь, чтобы у меня появлялись какие-то бессознательные разновидности этой мысли.

Хотя Крипке счел за лучшее не возражать Смиту публично, он все же задумывался, не подать ли в суд на Американскую философскую ассоциацию, но вскоре решил так не делать. А прошлой весной он вышел из этой организации[47].

– Помню, как раскричалась моя жена [философ из Принстона Маргарет Джилберт], когда увидела резюме статьи Смита в «Трудах АФА» за 1994 год, – рассказывает Крипке. – Формулировки и вправду были хлесткие. Оргкомитету пришлось иметь дело с сотнями заявок, поэтому они не могли тратить время и силы на то, чтобы выяснить, обоснованы ли обвинения Смита. Мне приходило в голову, что стоит подать в суд, но идти этим путем мне не хочется, поскольку тогда придется подавать в суд на АФА. Только представьте себе, как судья и присяжные пытаются разобраться в технических вопросах философии языка! И вообще, я сомневаюсь, что когда-нибудь шел против собственной совести, – заключает Крипке. – Я просто пытаюсь сделать посильный вклад в развитие профессии. И если меня и дальше будут за это подкусывать в спину, я, пожалуй, не буду больше обращать на это внимания.

∞

По мнению многих коллег, Крипке избрал убедительную линию защиты. Однако это заставляет их задуматься, насколько противоречива его роль в своей области. Действительно ли Сол Крипке – гений, не имеющий себе равных? Или он просто вундеркинд, так и не оправдавший надежд? Карьера Крипке во всем зависит от коллег. И ясно, почему.

Если вернуться в прошлое и перечитать все то немногое, что Крипке опубликовал – «Тождество и необходимость» и книгу 1982 года «Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке», невозможно не поразиться тому, какое колоссальное удовольствие они доставляют. Крипке с его юмором, ясностью, лукавой изобретательностью, широтой кругозора, любознательностью и блистательной оригинальностью – пожалуй, единственный удобочитаемый автор среди аналитических философов. А еще он страстно любит свой предмет, и это обезоруживает. На страницах «Тождества и необходимости» он между делом замечает: «На самом деле сентенции вроде “Сократа зовут Сократ” очень интересны, и можно, как ни странно, часами говорить об их анализе. Как-то раз я так и поступил. Но сейчас не стану. (Взгляните, как высоко вздымаются морские воды языка. Причем и в низших точках)»[48].