– Учитывая, что большинство сегодняшних философов занимаются довольно скучными вещами, они считают, что философии нужен гений – романтический гений, как в девятнадцатом веке, – замечает Роберт Соломон, философ из Техасского университета, автор, среди прочего, книги «О любви» (Robert Solomon, About Love)[50]. – Витгенштейн был последним гением в нашей среде. Его обожал весь Кембриджский университет, все его студенты подражали его странной манере говорить и нервным жестам. А теперь Витгенштейна нет, нам понадобился новый гений, и Сола Крипке, знаменитого своими чудаковатыми выходками, когда приятными, когда и нет, вынудили играть эту роль. Его так балуют, так лелеют, так обожают все вокруг, что удивительно, как он еще сохранил способность различать добро и зло. Он будто идиот-савант, нуждающийся в защите и опеке.

Соломон затрагивает и вопрос гендера.

– Где они, все женщины-философы? – спрашивает он. – Сколько раз за последние две тысячи лет случалось, чтобы талантливого мужчину прославляли за разработку идей, которые открыла талантливая женщина? (Когда я передал это Крипке, тот одновременно с обидой и ехидством ответил, повысив сипловатый голос до фальцета: «Вроде бы Роберт Фогелин никогда не претендовал на то, что он женщина».) Несколько рецензентов сборника статей Маркус «Модальности» (Marcus, R. B., Modalities, 1993) вслед за Смитом утверждают, что ее ранние работы по философской логике были незаслуженно обойдены, и называют ее родоначальницей идеи прямой референции. Впрочем, вероятно, большинству философов кажется естественным считать теорию, построенную вокруг понятия «жесткий десигнатор», делом чисто мужским.

∞

Прошла уже четверть века[51] с тех пор, как Сол Крипке взбудоражил англоязычный философский мир новой теорией референции, зачатки которой предвосхитила Рут Маркус еще на четверть века раньше. Вопрос, который задал Смит, очень важен для истории идей. Но остается ли новая теория референции живой областью исследований и поныне?

– Да, конечно, – говорит мне Скотт Сомс. – Тезисы, представленные в «Тождестве и необходимости», играют важнейшую роль в развитии философии. Они положили начало новым областям философии сознания – например, изучению роли веры и желания в объяснении поведения.

Но не все с ним согласны.

– В конце семидесятых и в восьмидесятые в журналах было полно статей о философских аспектах модальной логики и ее выводах относительно истины и референции, – говорит Барри Левер, философ из Университета имени Ратджерса. – Теперь их почти не увидишь.