Когда малыш наконец прервался на секунду, Натаниэль встрял в разговор:

– Прежде чем я достану десерт, – сказал он, – может, ты, Дэвид, расскажешь отцу новости?

Малыш явно почувствовал себя так неуютно, что у меня не осталось сомнений: какова бы ни была новость, слышать ее я не хочу. Поэтому, прежде чем он снова открыл рот, я обернулся к Иден и спросил:

– Вы как познакомились?

– На собрании, – ответила она. Она говорила медленно и вяло, почти с южной протяжностью.

– На собрании?

Она посмотрела на меня с презрением.

– “Света”, – объяснила она.

– А, – сказал я, не глядя на Натаниэля, – “Света”. А чем ты занимаешься?

– Я художник, – сказала она.

– Иден потрясающий художник, – с энтузиазмом сказал Дэвид. – Она отвечает за дизайн всех наших сайтов, всех объявлений, вообще всего. Она очень талантливая.

– Не сомневаюсь, – сказал я, приложив все усилия, чтобы это не прозвучало саркастически, но она все равно хмыкнула, как будто мне это не удалось и мой сарказм обратился на меня самого, а не на нее. – А вы давно встречаетесь?

Она пожала плечами, точнее, чуть дернула левым плечом.

– Месяцев девять. – Она обратила свою фирменную полуулыбку на малыша. – Я его увидела и поняла, что надо хватать. – Малыш покраснел от смущения, польщенный; при взгляде на него ее улыбка стала чуть отчетливее.

Но Натаниэль снова прервал нас.

– Что возвращает нас к новости Дэвида, – сказал он. – Дэвид?

– Простите, – сказал я, быстро поднялся, не обращая внимания на возмущенный взгляд Натаниэля, и побежал вниз в маленький туалет под лестницей. Обри когда-то уверял, что после ужина гости нередко предавались там всяким минетам, когда он был моложе, но каморку давным-давно оклеили вычурными обоями с черными розочками, что всегда напоминало мне какой-то викторианский бордель. Я помыл руки, вдохнул-выдохнул. Малыш собирается мне сказать, что женится на этой странной, причудливо соблазнительной, слишком старой для него женщине, и я обязан не выйти из себя. Нет, он не готов к семейной жизни. Нет, у него нет работы. Нет, он не съехал от родителей. Нет, у него нет никакого образования. Но я ничего не могу сказать – мои мысли на этот счет не только не имеют значения, их и знать никто не желает.

Приняв такое решение, я вернулся к своему месту за столом.

– Извините, – сказал я всем – и повернулся к Дэвиду. – Ну, что у тебя за новости, Дэвид?

– Ну, – начал Дэвид с видом довольно смущенным. А потом выпалил: – Иден беременна.