Еще я видел короткий отрывок видео, где Дэвид врывается в магазин. Звука там не было, но по тому, как он вертит головой, понятно, что он в панике. Потом он открывает рот, и видно, как что-то кричит, это два повторяющихся слога: “Папа! Папа! Папа!” И он бежит в глубину магазина, а потом – ничего не происходит, а потом дверь в магазин, уже успевшая закрыться, шатается и все становится белым.

Этот отрывок я показывал следователям и министрам на протяжении месяцев, с тех пор, как получил его, пытаясь доказать им, что Дэвид не мог быть организатором этого взрыва, что он любил Натаниэля, что он ни за что не стал бы его убивать. Он знал, что Натаниэль ходил туда за покупками; когда он понял, что именно планирует “Свет”, а Натаниэль ему прислал сообщение, что идет в магазин, – разве он не помчался туда его остановить, спасти? Я не мог утверждать, что он вообще никого не хотел убить – хотя говорил именно так, – но я знал, что убивать Натаниэля он точно не хотел.

Но государственные службы со мной не согласны. Во вторник министр внутренних дел лично пришел ко мне и объяснил, что, поскольку Дэвид был “важным и известным” членом повстанческой организации, ответственной за гибель семидесяти двух человек, им придется наложить на него посмертный приговор за измену. Это означает, что его нельзя похоронить на кладбище, а потомкам запрещается наследование любого его имущества, которое будет конфисковано государством.

Тут его глаза как-то странно затуманились, и он сказал:

– Так что вам повезло – если можно использовать такое слово в этих ужасных обстоятельствах, – что ваш бывший муж в завещании указал: его дом и все имущество отходит не вашему сыну, а напрямую вашей внучке.

Я был совершенно ошеломлен известием про приговор Дэвиду и не сразу понял, что он пытается мне сказать.

– Нет, – сказал я, – нет, неправда. Все должно было отойти Дэвиду.

– Нет, – сказал министр, вытащил из кармана своего мундира бумажки и передал их мне. – Вы, видимо, ошибаетесь, доктор Гриффит. В его завещании совершенно недвусмысленно указано, что все состояние отходит внучке, а вы назначаетесь исполнителем.

Я развернул стопку и увидел совсем не тот документ, составление и подписание которого я засвидетельствовал всего лишь год назад: для Чарли был организован фонд управляемого имущества, но дом был завещан Дэвиду, с условием, что после его смерти он отходит Чарли. А тут был документ, подписанный Натаниэлем и мной, с водяными знаками и тремя именными печатями – адвоката, Натаниэля и моей, – подтверждающий слова министра. И не только это – официальное имя Чарли в документе было указано не как “Чарли Бингем-Гриффит”, а просто как “Чарли Гриффит”; фамилия ее отца и Натаниэля была вымарана из реальности. Я взглянул на министра, а тот посмотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом и встал.