Тинк вздохнул:

– Хорошо.

Артам услышал, как скрипнула железная дверь. Тинк вошёл, и дверь за ним закрылась.

А потом раздались первые ноты ужасной песни древних камней.

57 Шмели и старые кости

57

Шмели и старые кости

Лили отложила свистоарфу, и видение растаяло.

– Что ты видишь, когда Лили играет? – спросила Ния, подавшись вперёд.

– Картинки, – пожав плечами, ответил Джаннер. – Но не каждый раз. И все три раза это были разные мелодии…

– Три раза? – перебила Лили. – Я помню только раз, с морскими драконами.

– А в другой раз я видел тебя в горах, – сказал Джаннер, улыбаясь при виде изумления на лице сестрёнки. – Я видел всех вас. Я не понимал, что такое передо мной, и сам в это не верил, но я увидел вас среди снега, высоко в горах. И Тинка в клетке у береговиков.

– В клетке у береговиков?! – прорычал Подо. – Так это они сдали его проклятой Карете?!

– Да, – тихо отозвался Джаннер, и Подо глухо зарокотал. А мальчик продолжил: – Мама, почему от музыки Лили я вижу картинки? Это волшебство?

Ния улыбнулась:

– Что такое волшебство? Если спросить у котёнка, почему шмели летают, он, скорее всего, ответит: «Это волшебство». Ануот полон чудес, и некоторые называют их волшебством. Так устроил Создатель. Лили создаёт эти образы не по своей воле, а ты не обязательно должен их видеть. Ты не желал подчинить себе мир – ты просто нашёл то, что нашёл, точно так же как котёнок может обнаружить цветок, в котором сидит шмель. Чудеса похожи на воду из Первого источника. Музыка Лили обладает огромной силой, но, несомненно, эту силу придал ей Создатель, когда соткал мир. Многовековые распри скрыли от глаз то, что некогда существовало повсюду, вот нам и кажется теперь, будто мы открываем тайны.

– Да, – подтвердил Оскар. – Я многое узнал из твоей Первой Книги, Джаннер. И об Ануоте, и о том, как он раскололся. Аньяра – Анниера – была так прекрасна, мой мальчик. Справедливость и счастье украшали её, как драгоценные камни – королевскую корону… – Он снял очки и вытер глаза. – Но Изгнанник Виль положил всему этому конец. Он увидел дары Создателя и подчинил их собственной воле. Впрочем, это произошло гораздо позже, – сказал Оскар, надев очки. – Пока на Анниере царила радость, дети пели песни, от которых цветы меняли цвет. Другие дети сочиняли стихи, от которых, по легенде, камни сами собой сложились в огромные арки городских ворот. Третьи писали картины, которые оживали, если спеть нужную песню или рассказать историю…

– Картины оживали?! – восхищённо переспросила Лили.

– Так гласят легенды, – шёпотом произнёс Оскар, – и я им верю. – Он сияющими глазами посмотрел на Джаннера. – Всю жизнь я думал, что это правда, и никогда не мог умерить боль где-то здесь, между сердцем и желудком, которую ощущал, читая легенды об Анниере. И теперь, когда я с головой погрузился в легенду о Ветрокрылах, меня разрывает от боли, но она кажется сладкой. Я сижу здесь, среди королев, героев и чудес. Да, чудес. Повзрослев, мы перестаём понимать, что мир полон волшебства. Но оно кроется у всех на виду – в музыке, воде и даже в шмелях.