– Но я Хранитель трона! – резко ответил Джаннер. – Мой долг – защищать Тинка, а я не справился!

Лили молчала.

Джаннер подавил подступавшие рыдания. Он столько дней провёл в бегах. Он много раз думал о Тинке, но в первую очередь – о дороге в Ледяные прерии. Джаннер мечтал об объятиях матери. Об отдыхе, еде, безопасности. А на заднем плане маячил ужасный образ Тинка, смертельно испуганного, запертого в Чёрной Карете. До сих пор Джаннеру удавалось заглушать муки совести, поскольку он сомневался, что сам выживет.

Но вот он сидит на мягкой кровати в тёплой комнате, рядом с сестрой, и ему кажется, что это несправедливо. Он не имеет права наслаждаться уютом, в то время как его брат находится… неизвестно где. Джаннеру хотелось сорвать с себя мягкую рубашку, снова закутаться в волчьи шкуры и побрести через Каменные горы в Дагтаун. Он подошёл бы к первому встречному Клыку и сдался. Чёрная Карета казалась приятнее, чем нестерпимое чувство вины.

– Ага, – произнёс хриплый голос.

В комнату ворвался Подо. Кустистые седые брови и растрёпанная шевелюра ничуть не изменились, однако вид был измотанный. Джаннер вспомнил хруст костей, когда Подо выломал дверь в таверне Рончи Мак-Хиггинса. Но даже если дедушке было больно, он не подал и виду. Он бросился вперёд и повалил Джаннера на кровать. От него пахло табаком и элем. Ткнув мальчика под рёбра скрюченными жёсткими пальцами, он захохотал. Но Джаннер неподвижно лежал на спине.

Подо посерьёзнел. Он уселся на кровать рядом с Лили, тяжело вздохнул и положил руку на колено Джаннеру. Следом в дверях показались Ния и Оскар. Щёки у Оскара порозовели, пряди волос прикрывали лысину, сложенные руки покоились на брюшке. Ния переменила платье, но выглядела всё так же царственно.

Они сразу же поняли, в чём дело и, без единого слова подойдя к Джаннеру, сели так, что теперь мальчика окружала вся семья. Как будто те, кому он дорог, стали для него живой стеной укрытия. Все молчали. Джаннер смотрел в потолок.

– Мы любим тебя, – наконец сказала Ния, коснувшись щеки сына.

Мальчик всхлипнул и зарыдал.

– Я потерял Тинка! – воскликнул он. – Я искал его, но нигде не нашёл. Простите, простите… – Слёзы текли у него по щекам. Джаннер плакал так горько, что едва мог дышать, и снова и снова твердил: – Простите, простите!

И Ния раз за разом повторяла:

– Мы любим тебя, мы любим тебя.

Когда слёзы Джаннера наконец иссякли, Подо своими большими руками притянул внука к себе. Джаннер закрыл глаза. Он чувствовал, как мать гладит его по голове, Лили прижалась к плечу, а Оскар похлопывает по лодыжке.