– Держи так, чтоб мне было видно!

Джаннер посмотрел на страницы, но ничего не увидел, кроме странных букв и чёрточек.

Лили полезла в карман и достала свистоарфу. Солнечный зайчик упал на морду дракона. Тот замер.

Дрожащими руками девочка поднесла к губам свистоарфу и устремила взгляд на запись в старинной книге. Весь мир словно окутала тишина. Кимерцы, Артам и даже Серые Клыки ждали, что будет дальше.

Мелодия встала над морем, как рассвет.

При первых нотах дракон медленно и тяжело вздохнул и закрыл глаза. Музыка Лили набирала силу и красоту, а когда девочка дошла до припева, морской дракон издал громоподобный тёплый звук. Его голос звучал гулко, насыщенно и почему-то благоуханно – так могло бы петь дерево, когда весной на нём распускаются цветы.

– Мотив Юргена, – понял Оскар, который перестал барахтаться и лежал на спине, улыбаясь до ушей. – Умница, Лили.

Дракон медленно и изящно поднял голову к небу, и в его сверкающей чешуе отразилось солнце. Морское чудовище возвышалось над кораблём словно гигантский золотой скипетр. Вскоре и другие драконы присоединились к песне, и Джаннеру показалось, что у него разорвётся сердце. Лязгнув, мечи выпали из безвольных рук кимерцев – дюжие бородачи стояли и благоговейно слушали. Артам, раскинув руки и крылья, нежился в звуках песни, как в солнечных лучах.

Подо стоял на коленях позади Лили неподвижно, как статуя, не в силах взглянуть ни на внучку, ни на драконов. Ему было стыдно и за убийство юных драконов, и за то, что своей трусостью он чуть не погубил тех, кого любит.

Когда Лили, сыграв всё, что знала, опустила свистоарфу, драконы продолжали петь.

– Дедушка, – тихо позвала она.

Подо поднял веки – с трудом, словно они весили целую тонну.

– Вставай, – сказала девочка.

Она ухватилась за его скрюченную мозолистую ручищу своей крошечной ручкой и помогла старику подняться. Джаннер подумал: никакая другая сила на свете – даже самые прекрасные слова, даже самая крепкая хватка – не сумела бы поднять сломленного старого пирата. Только голос Лили и её нежная рука.

Серые Клыки зажали уши. Они выли от боли, но их вой казался слабым и далёким и не мог заглушить пение драконов. Тинк корчился в руках Нии. Глаза у него по-прежнему были закрыты, однако когтями он исцарапал мать до крови. Ния прижала сына крепче и поцеловала серый мех.

– Загоните тварей в трюм, – велел Эррол. – И перевяжите раненых.

Моряки скрутили шестерых уцелевших Клыков. Звери, шатаясь как пьяные, беспрекословно позволили себя запереть. Мёртвые Клыки уже превратились в пыль. Клочья шерсти валялись по углам и летали на ветру.