Человек верит, что видит сон! Я прошу всех держать рядом с этими предложениями слова из трансцендентальной эстетики, особенно те, на котором лежит печать наибольшей определенности:
Космос – это чистая концепция. Можно представить себе только одно единственное пространство, а когда говорят о многих пространствах, то понимают под ними лишь части одного и того же единого пространства. Эти части не могут предшествовать единому, всеобъемлющему пространству, так сказать, как его составные части (из которых возможен его состав), но могут быть только задуманы в нем.
Кто-то с готовностью согласится со мной, что невозможно придумать более чистое, более полное противоречие. В трансцендентальной эстетике форма восприятия всегда тождественна чистому восприятию; здесь же, напротив, они наиболее резко разделены, и Кант решительно заявляет, что пространство как чистое восприятие есть нечто большее, чем пространство как простая форма, а именно, краткое изложение многообразного, посредством синтеза понимания, который есть не что иное, как способность априорного соединения.
Отсюда, прежде всего, неопровержимо следует, что бесконечное время и бесконечное пространство, как таковые, являются не формами чувственности, а связями многообразия, которые, как и все связи, являются работой понимания и, таким образом, относятся к трансцендентальной аналитике, а конкретно – к категориям количества. Кант также выражает это в прямой форме в «Аксиомах понятия:
(Kk. 176.)
с которым он связывает применение чистой математики во всей ее точности к объектам опыта.
Однако мы оставим все это без внимания и рассмотрим, как возникают пространство и время как восприятия. Кант сказал в одном из цитируемых отрывков первого издания «Критики»:
Что это за многообразие изначальной восприимчивости чувствительности? То, что мы имеем дело со связью, предшествующей всякому опыту, очевидно; ведь если бы пространство, которое мы хотим рассмотреть в первую очередь, было связью многообразия, данной апостериори, это означало бы потрясти философию Канта до основания.