Наконец, к 1820 г. под руководством Н. Н. Новосильцова был создан проект Государственной уставной грамоты Российской империи — в ней фигурировал двухпалатный Государственный сейм, который «законодательной власти государя содействует», вплоть до права вето. Кроме того, Уставная грамота содержала «ручательства» всевозможных свобод — вероисповедания, «тиснения» (т. е. печати), неприкосновенность личности и собственности, утверждала «коренной российский закон: без суда никто да не накажется». Но, несмотря на то, что император «был действительно близок к реальному введению в России пусть крайне ограниченной, но всё же конституции»[531], обнародовать этот документ и придать ему силу закона он так и не решился.

В конце 1822 — начале 1823 г. Александр I окончательно покончил с планами политических реформ, передав ведение практически всеми государственными вопросами Аракчееву. «С 1822 года по всем делам государь начал слушать одного Аракчеева, принимать исключительно его доклады по всем отраслям управлений; а всесильный граф окружил монарха исключительно своими ставленниками и клевретами… Последние четыре года царствования Александра Павловича стали в действительности годами управления одного Алексея Андреевича Аракчеева»[532]. Так — и не в первый уже раз — русское самодержавие оборачивалось диктатурой временщика, законами империи вроде бы не предусмотренной. Но не было даже и какого-то царского указа, формально утверждавшего Аракчеева, главного начальника Императорской канцелярии, в таком исключительном статусе.

Тем не менее Алексей Андреевич хоть и сокрушил своих конкурентов, также претендовавших на особое доверие монарха, — П. М. Волконского, А. Н. Голицына и Д. А. Гурьева, всё же не был самостоятельной политической фигурой, он просто последовательно проводил государеву волю: «Мы имеем… прямые указания на то, что Александр вплоть до кончины принимал деятельное участие в текущем управлении и очень много сам непосредственно работал и писал. [П. М.] Клейнмихель, разбиравший по смерти Аракчеева его бумаги, открыл, что черновики многих повелений и других бумаг, подписанных Аракчеевым, были составлены собственноручно Александром. Значит, Александр возвысил Аракчеева не как своего заместителя в делах текущего управления, а как своего сподручного помощника, как наиболее надёжного исполнителя тех дел, которые получали теперь в глазах Александра первостепенную важность»[533]. А единственно важной для самодержца в это время стала борьба с «эпидемией карбонарства», вспышки которой мерещились ему повсюду. Отсюда жестокая расправа с солдатами-семёновцами, запрет масонских лож, остервенение цензуры, разгром университетов…