Но много ли лучше была судьба у тех, кто остался на месте и совмещал сразу две обязанности — военную и земледельческую? Военные поселенцы не были собственниками земли, которую они обрабатывали, — за плохую работу у них её могли отобрать. Царил «мелочный контроль… Одновременно со строевыми смотрами производилась ревизия орудий труда и скота, а также бытовых условий. Чтобы как-то улучшить своё материальное положение, поселяне были вынуждены скрывать часть урожая, в связи с чем А. А. Аракчеев предписывал: „…ложные показания по хозяйству и умышленную растрату онаго со стороны военных поселян почитать за уголовное преступление“. „В особенности летом невыносимо тяжело было, — вспоминал впоследствии бывший военный поселянин Герасим Родионов, — пока муж на работе (на пашне ли или навоз возит), баба амуницию и ружьё вычистит; пообедает второпях мужик, а уж отдыхать некогда: вместо отдыха должен идти на ученье, а потом опять на работу“»[540]. Даже автор относительно недавней апологетической биографии Аракчеева признаёт, что его герой, «создав военным поселянам сносные материальные условия… лишил их какой-либо свободы поведения даже в тех сферах, где и крепостной, а пожалуй, и раб были свободны. Он отнял у людей личную жизнь, обратив её в жизнь служебную. Многочисленными инструкциями, положениями, уставами он зарегламентировал чуть ли не каждый шаг военного поселянина. И всех поставил под строгий присмотр — все обязаны были следить друг за другом и доносить вышестоящему начальству о замеченных нарушениях»[541].

Регламентация касалась даже браков: «Полковник строит женщин в одну, а солдат — в другую противоположную линию и, называя солдата по имени, даёт ему невесту, вызывая её по имени ж. Брачные эти союзы никогда не согласовались с выбором и согласием сердца, но учреждались полковником, который раздавал невест, как овец, судя по достоинству жениха!» (С. И. Маевский). Строго карались отступления от нравственности, один из приказов Аракчеева гласил: «Отпустить 100 ударов розгами по собрании всех жён роты Акулине Григорьевой за то, что в доме её ночью обнаружен подпоручик Иванов, а того подпоручика посадить на гауптвахту и оштрафовать». Вообще в ВП «битьё процветало… обратилось в действительную науку и даже выработало особых экспертов по этой части» (А. К. Гриббе).

Не понаслышке знавший жизнь ВП их обер-квартирмейстер Е. Ф. фон Брадке констатировал: «…это учреждение в общей его сложности представляло по своему внешнему, поверхностному виду нечто весьма блестящее, но внутри его преобладали уныние и бедствие». Странно ли, что военнопоселенцы бунтовали против такой жизни? В 1817 г. вспыхнуло восстание в Холынской волости Новгородской губернии, подавленное военной силой. В июне — августе 1819 г. произошло Чугуевское возмущение в Слободской Украине. В донесении императору Аракчеев писал, что «никакие убеждения не действуют на бунтующих и что все они единогласно с женщинами и детьми кричат следующее: не хотим военного поселения, которое не что иное есть, как служба графу Аракчееву, а не Государю…». На подавление мятежа было брошено более 6 тыс. человек пехоты и кавалерии и две артиллерийские роты. Число арестованных превысило 2000 человек, наказанию шпицрутенами подверглись 54 человека, из них 29 были забиты насмерть.