А. Н. Бикташева, автор новейшего исследования о казанском губернаторстве, полагает, что частая смена правителей была во многом связана с оппозицией «чужакам» местного дворянства, желавшего видеть «во главе губернии своего ставленника, а не коронного назначенца»[553] и комплектовать управленческий аппарат главным образом из казанских уроженцев. А верховная власть, демонстрируя «доверие к обществу», шла им навстречу. Но беда в том, что туземные дворяне лихоимствовали не меньше «варягов» — большинство злоупотреблений обнаруживалось по ведомству земских судов, где должности были выборными[554].

Низкий уровень выборных чиновников отмечают многие источники. Как уже говорилось в предыдущей главе, служба по выборам была обременительной, недоходной и непрестижной, поэтому «люди, сознающие своё достоинство», от неё уклонялись[555]. «Кто захочет оставить дом, жену и детей, чтобы переселиться в город за 300–600 руб. в год жалованья? Кто с добрым воспитанием и имуществом решится сносить грубости и презрение от расплодившегося начальства? Люди с именитостью, дарованием, честностью начали мало-помалу уклоняться от служения» (П. И. Сумаровков). Выборные должности, как правило, занимали «дворяне, ищущие не пользы общей, а лишь удовлетворения своих личных, корыстолюбивых видов», те, «которые готовы были переносить все неприятности и унижения, угождать лицам, имевшим голос, связи и богатство; те, которые готовы были на все несправедливости, лишь бы нажиться от промышленников, поселян, купцов, беглых и воров» (М. Н. Муравьёв).

При подобном положении дел наверх могли подняться такие одиозные личности, как рязанский предводитель дворянства в течение 12 лет генерал-лейтенант Л. Д. Измайлов, «в полном смысле разбойник и развратник»[556], артистически измывавшийся не только над своими крепостными, но и над мелкопоместными дворянами-соседями: «…из-за гнева генеральского либо просто ради одной потехи такой-то мелкотравчатый был привязан к крылу ветряной мельницы и, после непроизвольной прогулки по воздуху, снят еле живым… другой подобный же дворянин был протащен подо льдом из проруби в прорубь… такого-то дворянина-соседа зашивали в медвежью шкуру и, в качестве крупного зверя, чуть было совсем не затравили собаками, а такого-то, окунутого в дёготь и затем вывалянного в пуху, водили по окольным деревням с барабанным боем и со всенародным объявлением о какой-то провинности перед генералом»[557]. Рязанский губернатор Д. С. Шишков доносил в 1805 г. министру внутренних дел В. П. Кочубею: «…он [Измайлов] азартностью своею и выставляемым своим могуществом такой навёл здесь на всех страх, что не только не смеет ему явно в чём-либо перечить, но даже боятся говорить об его имени. К выбору [на должность предводителя дворянства] многие из лучшего дворянства, зная его, не хотели ехать, но приезжали большею частию такие, которые или желали мест, или были им приглашены и обольщены, даже совсем не следующие быть при выборе».