«Архивы министерства юстиции и внутренних дел переполнены делами подобного рода; но надо при этом припомнить, что девять десятых помещиков, при помощи полиции и даже предводителей дворянства, скрывали свои преступления, не доходившие до сведения правительства. Злоупотребление помещичьей властью было так велико и обще, что помещик, мало-мальски снисходительный к своим крестьянам, поощрялся наградою»[560].

Кэтрин Вильмот, вторая из сестёр-компаньонок Е. Р. Дашковой, писала: «Княгиня милосердна; участь её крестьян гораздо лучше, чем крепостных других хозяев, но это никоим образом не улучшает систему в целом. Каждый дворянин всемогущ. Он может быть ангелом или дьяволом! Шансов стать дьяволом гораздо больше, потому что тот, кто не развратился под влиянием неограниченной власти, действительно должен быть похож на ангела».

Процветала продажа крестьян без земли, иногда даже на ярмарках. Бывший крепостной Ярославской губернии С. Д. Прулевский вспоминал: «В ту пору людей сбывали без дальних затей, как рабочий скот. Нужны помещику деньги — несколько человек крестьян на базар». Священник А. И. Розанов передаёт рассказ старого крестьянина из Петровского уезда Саратовской губернии: «[Б]ывало… наша барыня отберёт парней да девок человек тридцать, мы посажаем их на тройки, да и повезём на Урюпинскую ярмарку продавать. Я был в кучерах. Сделаем там, на ярмарке, палатку, да и продаём их. Больше всё покупали армяне. Коль подойдёт кто из начальства, то барыня говорит, что она отдаёт внаймы. Каждый год мы возили. Уж сколько вою бывало на селе, когда начнёт барыня собираться в Урюпино». Этот рассказ подтверждается документально. Во всеподданейшем донесении сенатора П. С. Рунича от 11 марта 1806 г. говорится, что «помещики Рязанской и Тамбовской губерний, „забыв священный долг свой и правила чести“, отправляли на Урюпинскую ярмарку крестьян и крестьянок, часто в оковах, где и продавали их поодиночке донским казакам, вместе с товаром „подобно бессловесным скотам…“ „…дети, лишаясь отцов и матерей, влекутся на жертву покупщиков, а последние остаются стенящими у прежнего помещика“. Оставшийся непроданным на ярмарке крестьянин помещика Головина Илья Иванов показал, что когда его приходили покупать, то он объявлял, что страдает грыжей, почему торгующие тут же на ярмарке раздели его донага и внимательно осматривали… Пятнадцать человек были проданы за 2 400 руб., и следовательно, по 160–170 руб. каждый. За такой торг людьми, „нетерпимый в благоустроенном государстве“, Головину был объявлен высочайший выговор в присутствии собрания дворянства, и повелено Сенату вновь подтвердить повсюду, чтобы люди без земли и поодиночке отнюдь не были привозимы и продаваемы на ярмарках»[561].