В 1834 г. во время путешествия по России император выпал из коляски и сломал руку. «По этому случаю, — пишет Л. М. Жемчужников, — „Незабвенный“ слёг в постель в городе Чембар [Пензенской губернии] и, когда начал выздоравливать, от скуки тешился прыжками своего пуделя из окна на улицу и обратно. Вспомнив о чудесном спасении императора, верноподданное Чембарское дворянство в собрании своём торжественно постановило: увековечить дом, где жил император, обратив его в церковь [Рождества Пресвятой Богородицы]. Из спальни его сделали алтарь; в церкви поместили икону Николая Чудотворца, при которой в золотой лампаде должен гореть неугасимый огонь; на месте кровати, где покоился император, воздвигнуть престол. Что же касается окна, через которое любимый императором пудель забавлял больного, благоговейно сохранить его без изменений… Так и было сделано; свидетельствую о том, как бывший с 1866 по 1869 год предводитель этого уезда».
А вот описание приезда самодержца в Первопрестольную в 1849 г. из дневника М. А. Корфа, здесь примечательна не только сама картина, но и комментарий автора: «Москва в восхищении и ликует… в Вербное воскресенье Государь, выслушав обедню во дворце, пошёл в соборы. Весь переход был усыпан, унизан народом; толп не было видно конца; окна, крыши и даже колокольня Ивана Великого были облеплены людьми… вдруг растворились обе половинки дворцовых дверей, и Государь появился в них, в казачьем мундире, с шапкою на голове. Едва только он показался, как народ хлынул к подъезду с воплями радости… лезли друг на друга, влезали на двери, на стены, позволяли полиции бить себя и толкать, а дороги государю всё-таки не давали, бросаясь целовать ему руки и ноги, так что эти 600 или 700 шагов (до Успенского собора) он шёл целые четверть часа… Сверх общего… восторга, множество частных анекдотов в нашем монархическом, православном духе, один другого умилительнее. Так, однажды государь воротился с пешеходной своей прогулки с оборванными совсем фалдами мундира: их, в полном смысле, оборвал народ и потом растерзал на тысячи кусков, чтобы каждому сохранить хоть клочок этой заветной святыни, которую теперь счастливый похититель будет передавать из роду в род. Другой раз Государю, также при пешеходной прогулке, приходилось перешагнуть лужу; за ним, кругом него, по обыкновению, валила несметная толпа, и вот из среды её выскакивает купец, стаскивает с плеч богатую шубу и расстилает её перед Государем прямо в грязь, чтобы ему не замочить своих ног; но шуба эта уже не досталась обратно владельцу; народ в ту же минуту растерзал и её, на память себе, что к ней прикоснулись стопы Царские… Душа не нарадуется подобным изъявлениям наших православных, изъявлениям, которые идут, конечно, более к чтимому Русскими, как божество,