Ф. М. Достоевский, близкий к славянофилам и склонный к патерналистской риторике, тем не менее обговаривал важность того, что царь-отец должен слышать своих детей-подданных. В составленном им адресе Славянского благотворительного общества (1880) заявлялось: «…веруем… в древнюю правду, искони проникшую в душу народа русского: что царь его есть и отец его, что дети всегда придут к отцу своему безбоязненно, чтоб выслушал от них с любовью о нуждах их и о желаниях их».

К императору поступали и куда более конкретные обращения. В январе 1865 г. в адресе Московского губернского дворянского собрания прозвучал прямой призыв: «Довершите же, государь, основанное Вами государственное здание созванием общего собрания выборных людей от земли русской для обсуждения нужд, общих всему государству. Повелите вашему верному дворянству с этой же целью избрать из среды себя лучших людей».

Необходимость тех или иных форм народного представительства осознавалась и многими представителями высшей бюрократии. Министр внутренних дел П. А. Валуев уже в 1863 г. подал Всеподданнейшую записку, в которой говорилось: «Одна мысль, очевидно, обуяла умы. Она проявлялась различно и усваивала себе различные наименования, то в постановлениях сословных собраний, то в произведениях печати, то под видом „самоуправления“, или „децентрализации“, то в систематическом противопоставлении Правительства „обществу“, или „народу“, то в форме доктрины о „земстве“ и панегириков прежним Земским Соборам. Но в сущности эта мысль всегда и везде одна и та же. Она заключается в том, что во всех европейских государствах разным сословиям предоставлена некоторая доля участия в делах законодательства или общего государственного управления и что если так везде, то так должно сбыться и у нас. Установление начал сего участия считается признаком политического совершеннолетия, эта мысль, постоянно возбуждаемая в огромном числе русских путешественников зрелищем того, что им представляется заграницею, и в ещё большем числе русских читателей не только русскою прессою, но и всеми произведениями печати на всех известных языках, — не может не иметь сильного и ежедневно возрастающего влияния». Валуев предлагал создать при Государственном совете выборный законосовещательный орган — съезд делегатов от губерний и крупных городов.

Сторонником введения народного представительства был председатель Государственного совета великий князь Константин Николаевич, подававший на сей счёт записку в 1867 г. Шефа жандармов, фактически второго человека в империи в 1866–1874 гг., П. А. Шувалова, имеющего репутацию крайнего консерватора, тем не менее, по свидетельству Е. М. Феоктистова, «неотступно преследовала мысль о какой-то аристократической конституции для России», при которой высшим слоям дворянства «предоставлены будут политические права». Правда, «[д]елать выводы о смысле предложений Шувалова достаточно сложно, поскольку речь шла об идее, так и не оформившейся в конкретный проект»[596]. Незадолго до гибели Александра II участие выборных от земств и городов в обсуждении государственных вопросов стало важнейшей частью программы министра внутренних дел М. Т. Лорис-Меликова.