В 1900 г. патриарх западнической «государственной школы» Б. Н. Чичерин, ранее считавший ограничение самодержавия преждевременным для России, окончательно пересмотрел свою позицию. В изданной за границей работе «Россия накануне двадцатого столетия» — по сути, своём политическом завещании — он недвусмысленно написал: «Для всякого мыслящего наблюдателя современной русской жизни очевидно, что главное зло, нас разъедающее, заключается в том безграничном произволе, который царствует всюду, и в той сети лжи, которой сверху донизу опутано русское общество. Корень того и другого лежит в бюрократическом управлении, которое, не встречая сдержки, подавляет все независимые силы и, более и более захватывая власть в свои руки, растлевает всю русскую жизнь… Но ограничить бюрократию невозможно, не коснувшись той власти, которой она служит орудием и которая ещё чаще служит ей орудием, — то есть неограниченной власти монарха. Пока последняя существует, безграничный произвол на вершине всегда будет порождать такой же произвол в подчинённых сферах. Законный порядок никогда не может упрочиться там, где всё зависит от личной воли и где каждое облечённое властью лицо может поставить себя выше закона, прикрыв себя Высочайшим повелением. Если законный порядок составляет самую насущную потребность русского общества, то эта потребность может быть удовлетворена только переходом от неограниченной монархии к ограниченной».

Подобные воззрения проникали и в чиновничью среду — там было много выпускников университетов, там читались те же самые книги, журналы, газеты, — и даже в наиболее образованную часть офицерства. Не случайно в составе кадетской партии впоследствии окажутся главноуправляющий землеустройством и земледелием Н. Н. Кутлер, глава Второго департамента МИД Б. Э. Нольде, служащие Министерства юстиции И. В. и В. М. Гессены, Министерства земледелия — В. А. Оболенский, заведующий крестьянскими делами при иркутском генерал-губернаторе А. А. Корнилов, а товарищ министра внутренних дел С. Д. Урусов станет членом Партии демократических реформ. Ещё больше бывших чиновников мы видим среди октябристов. По подсчётам К. А. Соловьёва, в четырёх составах Государственной Думы во фракции кадетов было 39 депутатов с опытом государственной работы, а во фракции октябристов — 62[633]. Наконец, нашлись оригиналы, вступавшие в РСДРП: кутаисский губернатор В. А. Старосельский и сотрудник МИД Г. В. Чичерин — будущий большевистский нарком и родной племянник процитированного выше Бориса Николаевича. Разумеется, подавляющее большинство чиновников и офицеров между своими идейными предпочтениями и службой выбирали последнюю, но это была пассивная политическая позиция, не согретая огнём веры, а потому изначально запрограммированная на поражение. Кризис монархического сознания захватил даже самое ближайшее окружение венценосца — некоторые великие князья в частных беседах склонялись к необходимости конституции. Между тем последний император вовсе не собирался расставаться со своим полновластием (о чём подробнее речь пойдёт ниже), и это вело к углублению конфликта ОК и самодержавия, ибо даже умеренные элементы первого не могли вполне сочувствовать последнему в его борьбе с революционными радикалами. «Правительство могло бы без труда справиться с немноголюдными революционными организациями, не будь они окружены своеобразной питательной средой. Заговорщиков прятали, поддерживали, им сочувствовали» (Тыркова-Вильямс).