– Себастьян. – Я наслаждаюсь звучанием его имени. – Время всегда было против нас, верно?

Он сжимает мою руку, и его глаза становятся чуть темнее. Между нами повисает тяжелая тишина. Так много нужно сказать. И так мало.

– Какая она, твоя жена? – Я заставляю себя произнести это как можно более непринужденно, но все же слышу фальшивую нотку жизнерадостности в своем голосе и знаю, что он тоже это слышит. Хотя именно такой вопрос задал бы давно потерянный друг. А мы теперь друзья, которых раньше связывала любовь. Когда-то, в прошлой жизни.

Похоже, он немало удивлен.

– Мэгги? – Имя слетает с его языка с такой легкостью и такой нежностью, что у меня щемит сердце. – Она добрая. У нее карие глаза, прямые каштановые волосы. – Столь расплывчатое описание мне ни о чем не говорит. Меня интересует другое, и я знаю, что он не хочет причинить мне боль, не хочет говорить, как они счастливы вместе. Но я чувствую, что он счастлив. И мне нужно это услышать.

– Где ты с ней познакомился? – Я помогаю ему выпутаться из столь щекотливого положения.

– На работе. – Похоже, он испытывает облегчение от того, что можно говорить о чем-то конкретном. – Я поехал в Ковентри. Этот город подвергся ковровым бомбардировкам во время войны. – Себастьян замолкает, и я понимаю, что именно поэтому он выбрал Ковентри. – Я работал с патентами на дизайн мотоциклов. И до сих пор этим занимаюсь.

Я жду, когда он снова заговорит о своей жене.

– Мэгги готовила чай на кухне при канцелярии. – Я вижу, что он колеблется, не уверенный в том, стоит ли продолжать, поэтому ничего не говорю. – Я пробыл там около месяца, – продолжает он. – На самом деле у меня не было друзей. Люди относились ко мне вежливо и уважительно, и это уже было кое-что, на большее я не рассчитывал. Для меня это было своего рода покаянием – поехать в Ковентри.

Я киваю, понимая его потребность в совершении такого паломничества.

– Но Мэгги была другой. Она интересовалась, откуда я родом, хотя, должно быть, уже знала. Все знали, что я немец. – Он делает паузу. – Она сказала, что никто из мужчин, кроме меня, никогда не переступал порог ее кухни, и разве я сам этого не заметил? Она меня здорово рассмешила.

Я хочу, чтобы он остановился. С меня довольно. Но по-прежнему смотрю на него, старательно изображая невозмутимость, тогда как сердце мое разбивается вдребезги. Он замолкает, как будто прочитал мои мысли. И тогда я отворачиваюсь, рассеянно гляжу в окно, на парковку, пытаясь загнать сердечную боль туда, где ее никто не увидит. Я чувствую на себе его взгляд, но не могу встретиться с ним глазами. Еще не время.