Элиз испускает долгий вздох.

– Думаю, в глубине души я всегда это знала.

– Она пыталась защитить тебя.

– Что! Тем, чтобы тебя убили? Нет, она думала о себе, о том, как бы ее потом не обвинили в коллаборационизме. Она хотела завоевать доверие у Résistance.

– Нет. Они предложили ей сделку. Твоя безопасность в обмен на то, что она сдаст меня.

– Моя безопасность? – В ее смехе сквозит горькая ирония. – Это хороший вопрос. – Она замолкает. – Интересно, знает ли Изабель.

– Я не уверен. Ты можешь спросить ее; она приедет позже, а вечером вернется в Париж. Твой отец болен. – Он выдерживает паузу. – Лиз. – Он хочет знать. Он должен знать, но не осмеливается спросить. – Воздух между ними разбухает от недосказанностей. Наконец он собирается с духом. – Что произошло после того, как они забрали меня? – Он чувствует, как Элиз замирает. Даже ее дыхания не слышно. – Лиз, что произошло? Скажи мне.

И тогда она рассказывает все без утайки. Как ее выволокли из дома, как раздели до нижнего белья, как обрили наголо и поставили клеймо на лбу. Он крепко зажмуривается, как будто это избавит его от кошмарных картин, всплывающих в голове. Судорожно вздыхая, он поднимается, откидывает волосы с ее лба и нежно целует то место, где, должно быть, нарисовали свастику.

– Прости меня, – бормочет он.

– Не тебя мне нужно прощать.

– Я не должен был подвергать тебя этому. Мне следовало знать заранее, на что я тебя обрекаю. – Он проглатывает стоящий в горле ком, проклиная себя, проклиная ее мать за то, что выдала его. Поступая так, она предавала собственную дочь. Как она могла быть настолько глупой?

Он хочет обнять Лиз, погладить ее шелковистые волосы, облегчить ее боль, но знает, что уже слишком поздно, и боится, что она примет это за жалость.

– Лиз, ты такая отважная.

– Нет, с тех пор я прячусь здесь.

– Ты приехала сюда, к этой женщине, у которой были все причины презирать и ненавидеть тебя, но ты все выдержала ради того, чтобы уберечь нашу дочь. – Он приподнимает прядь ее волос и целует. Он все еще не может остановить поток образов, наводняющих его разум. Вот мужчины раздевают ее, подносят бритвы к ее голове. – Я должен был находиться там. Я должен был остановить их. Кто это был? Кто это сделал?

– Я даже не знаю. Какие-то мужчины. Но в толпе были и женщины. Все там были.

Себастьян зарывается головой в ее волосы.

– Я хочу убить их.

Элиз отстраняется и смотрит на него.

– И так вращается нескончаемое колесо мести.