На следующее утро Себастьян и Жозефина приходят вдвоем. Глядя на них, кажется, что они всю жизнь вместе, даже улыбаются мне одинаково застенчиво.
Я протягиваю к ним руки. Себастьян берет одну мою руку, Жозефина – другую. Я упиваюсь этим волшебным, сладостным ощущением того, что со мной мои самые дорогие люди.
Жозефина отпускает мою руку и обнимает меня, зарываясь лицом в шею. Я чувствую, как она дрожит, орошая меня слезами.
– Прости, мама. Я так виновата.
Я обнимаю ее свободной рукой.
– Но, Жозефина, тебе не за что просить прощения. Это мне следовало бы помнить, что с морем шутки плохи. В общем, пострадала из-за собственной глупости.
– Но ты получила мое письмо. – Она всхлипывает. – Это ужасно… я сообщила тебе, что… – Слова льются из нее потоком. – Я не то имела в виду. На самом деле я хотела вернуться домой.
– Я знаю. И понимаю, что ты просто злилась на меня.
– Но я не должна была рассказывать тебе о… о другой его семье.
– Нет, – возражаю я. – Ты все сделала правильно. – Я смотрю через ее плечо на Себастьяна, и выражение неловкости в его глазах все объясняет. Это то, о чем нам еще предстоит поговорить, чтобы раз и навсегда закрыть тему. Его новая жизнь. Без меня.
– Как тебе понравилась Англия?
Она отстраняется, вытирая слезы.
– Я скучала по тебе. Скучала по Суазик.
– Ты должна все-все мне рассказать. – Я хочу услышать ее истории, но у меня снова раскалывается голова.
Входит медсестра.
–