– Да, мама, я здесь. Я с тобой!

Я перестаю кружиться и целую ее влажную щеку. Приглаживаю ее непослушные волосы. Она – моя семья, и она вернулась домой. Я крепко прижимаю ее к своей груди, смаргивая слезы. Сквозь туман в глазах я смотрю поверх ее плеча и вижу пару голубок на мелководье. Наклонив головки набок, они поглядывают на меня, а потом расправляют крылья и улетают – ослепительно белые на фоне голубого неба. По мере того как они растворяются в синеве, меня охватывает чувство свободы. Я наконец-то вырвалась из паутины лжи. Я крепче обнимаю Жозефину, сердце подкатывает к самому горлу, и я глубоко вдыхаю, позволяя воздуху наполнить мои легкие жизненной силой. Это жизнь. Жизнь, полная возможностей. Такой жизнью я хочу жить.

Эпилог

Эпилог

Начало ноября 1963 года

Хрустящее зимнее утро. Солнце светит ярко, но не особо греет. Меня пробирает дрожь, и я теснее прижимаюсь к Жозефине, пока мы ждем поезда.

– Я не возвращалась в Париж с тех пор, как уехала с тобой в утробе. – Я смеюсь, хотя это не смешно.

Она серьезно смотрит на меня.

– Ты справишься?

Я снова смотрю на телеграмму от матери:

Папа умер в пятницу. Похороны во вторник. Пожалуйста, приезжай.

Мой отец – папа; я не называла его так с раннего детства. Всплывают давние воспоминания о нем; папа забирает меня из школы в субботу утром, ведет прямиком в кондитерскую, позволяя выбрать торт к дню рождения моей матери. Папа громко распевает в ванной. Кто этот человек, который был моим отцом?

Прибывает поезд, и мы заходим в пустой вагон. Жозефина садится у окна, и я устраиваюсь рядом с ней, положив руку ей на колено. Мне нужно чувствовать ее телесность. Мне нужно знать, что она здесь.

Когда сельские просторы уступают место бетону и зданиям по мере приближения к Парижу, что-то трепещет у меня в животе. Стыд и страх, которые я испытывала, когда уезжала, все еще со мной.

Как будто чувствуя это, Жозефина накрывает мою руку ладонью.