– Она сказала только, что паспорт существует. Что за деньги тебе сделали новый, с буквой «а», но старый ты не выбросил. И я решил, что он здесь. Почему ты раньше брил голову, если ты не лысеешь?

– У меня был лишай.

Фу, какая гадость! Все, что связано с этим человеком – омерзительно.

– Итак, ты говоришь: три года условно? Нет, брат. Пятнадцать лет минимум. Впрочем, я думаю, речь идет о пожизненном. Ей сколько было? Тринадцать? У американцев с этим строго.

– Она сама.

– Репетируешь речь на суде?

– Она сама.

– Ты теперь с американскими судьями будешь договариваться. Они-то как, сговорчивые? Посговорчивее наших?

– Говорю вам, она сама… Половозрелая такая…

– Меня не колышет, – сказал Корнеев. – Ты тварь поганая. Соблазнил тринадцатилетнюю девочку, пришедшую к тебе после лекции. Эмигрантка?

– Нет, местная… Мексиканка, кажется… Меня нельзя выдать.

– Можно. У тебя ведь американское гражданство, забыл? Санек, тебя отдадут с удовольствием. Уже есть договоренность с американцами. Что если мы найдем, тебя выдадут. Мы нашли. Теория выигрыша тебя выдала. Все сменил, даже лишай свой вылечил. А лекции не бросил.

– Это миссия.

Корнеев вздохнул – ну, как тут отказать себе в удовольствии? – и ударил Мостового ладонью по шее.

Тот свалился кулем ему под ноги. Даже не пикнул.

– В общем, у меня к тебе предложение. Отдышался? Слышишь меня? У меня к тебе предложение.

– Я дам… полномочия…

– Что ты сказал?

– Я дам вам полномочия… Не выдавайте меня… Вы будете, как я… лекции будете…

Корнеев рассмеялся от неожиданности. Нет, ну он чем-то даже симпатичен – этот идиот в трусах.