Однако недолгая дружба фон Бока с Александром I оказалась бесполезной, когда через исполняющего обязанности министра полиции С. К. Вязмитинова он послал царю шестидесятистраничную «записку» от 22 марта 1818 года. В ней с самоубийственной откровенностью фон Бок рассказал императору именно то, что он думает о нем и о его «деспотической форме правления» в целом. Россия задыхается ложью и обманом, «ее может спасти только правда», — грохотал он в сопроводительном письме. Хотя первоначальным намерением фон Бока было зачитать свой манифест лифляндскому ландтагу, возможно, его безрассудное чувство чести к своей клятве всегда говорить правду власти заставило его сделать роковой шаг и сначала послать записку царю. Учитывая содержащуюся в записку безжалостную атаку лично на Александра I, маловероятно, что фон Бок питал реальную надежду на то, что этот шаг будет способствовать плодотворному диалогу с царем о конституционном и социальном обновлении России. Вместо этого решение фон Бока действовать таким образом определило его судьбу.

Как и следовало ожидать, всего через несколько недель Александр I ответил из Крыма гневным письмом генерал-губернатору прибалтийских провинций (Лифляндии и Курляндии) маркизу Ф. О. Паулуччи. Царь заявил, что «непозволительная дерзость» фон Бока доказывает, что он опасно сумасшедший и поэтому должен быть немедленно заключен в тюрьму. Паулуччи послушно повторил вердикт своего хозяина. В письме царю из Риги от 27 мая он отмечал, что в одной из записных книжек фон Бока, озаглавленной «Мечты», «содержится доказательство того, что г-н Бок предлагал разработать проект конституции для всей империи». «Невежественный человек, он предположил как непогрешимый оракул свои принципы, состоящие из противоречивых фраз и тирад, — писал в своем отчете Паулуччи и заключал: «Все это пронизывает сочинения и поведение г-на Бока, что дает повод для суждения, что его разум находится в состоянии полного расстройства»[848].

Фон Бок был незамедлительно арестован и отправлен в Шлиссельбург, где был заключен в хорошо известную своей суровостью тюрьму. Несмотря на то что царь смягчил условия содержания, подарив узнику рояль, в течение следующих пяти лет фон Бок полностью потерял рассудок. Возможно, Александр I понимал, какое утешение могло доставить фортепьяно фон Боку, известному талантливому пианисту. Тем самым царь, который сам был музыкантом, в некоторой степени сглаживал свою подсознательную вину перед другим служителем Эвтерпы[849]. Несмотря на безумие фон Бока, ни один врач не был к нему допущен. Вместо этого был отдан приказ удерживать незадачливого заключенного смирительной рубашкой по мере необходимости. Возможно, это произошло потому, что Александр I хотел сохранить в строжайшей секретности информацию о местонахождении своего пленника, или потому, что он не мог заставить себя простить его за дерзость. В любом случае это был сознательный, преднамеренный, просчитанный акт жестокости, имевший самые трагические последствия для фон Бока.