Это прискорбное положение дел заметно контрастирует с популярностью Александра I во время патриотического подъема в 1812 году, которая часто упоминается Львом Толстым на страницах «Войны и мира»: «По широкому ходу, между стеной дворян, государь прошел в залу. На всех лицах выражалось почтительное и испуганное любопытство. <…> Со всех сторон слышались восторженные восклицания»[990]. И этот образ не был полностью вымышленным: декабрист И. Д. Якушкин в своих воспоминаниях писал, что в 1812 году, «конечно, никогда прежде и никогда после не был он так сближен со своим народом, как в это время»[991]. Однако всего через пять лет после Бородина популярность Александра I пошла на убыль, а вместе с ней и перспективы реформировать правительство и общество в России. Его отношения с дворянством, которые никогда не были легкими, ухудшились со времени объединяющего все слои общества национального триумфа России над наполеоновской Францией. Во многом это произошло из‐за неспособности царя наладить эффективное партнерство с благородным сословием, в результате чего тайные общества молодых дворян прибегли к сговору в попытке инициировать реформу снизу с помощью вооруженной силы. В конце концов, два неудавшихся восстания декабристов положили конец любому действенному договору между престолом и дворянством в России на поколения вперед, тем самым подорвав такие перспективы реформ сверху, которые были предоставлены окончательной победой России и союзников над Наполеоном в 1815 году.

В заключение стоит отметить, что политический режим, сформировавшийся в Российской Федерации в годы президентства Владимира Путина, весьма одобрительно оценил место Александра I в истории России. В одной из недавно опубликованных публицистических работ отмечается, что Александр I, «одна из самых загадочных фигур в истории России», победив Наполеона, заявил: «У нас достаточно земли». Царь-победитель, в отличие от большинства его преемников на посту правителей Российской империи, СССР и Российской Федерации предпочел не отдавать приоритет территориальной экспансии. По иронии судьбы в 2014 году, вскоре после одностороннего возвращения Крыма Россией и начала конфронтации в Украине, президент Путин приказал установить памятник своему прославленному предшественнику, императору Александру I, в центре Москвы. Статуя государя сейчас стоит в Александровском парке, прямо под стенами Кремля[992].

Это символическое проявление уважения свидетельствует о позитивном отношении Путина к правлению Александра I и его исторической значимости для России. Более того, этот жест несет в себе отчетливое эхо прецедента XVIII века, а именно — дани уважения Екатерины Великой, отданной ее предшественнику Петру Великому в 1782 году в виде конной статуи — динамичного Медного всадника Фальконе, установленного перед зданием Сената в Санкт-Петербурге. Таким образом, и императрица Екатерина, и президент Путин одинаково предпочли чествовать тех правителей, которых они избрали себе в качестве августейших примеров для подражания. Символически они примерили на себя мантию своих предшественников как неизменных хранителей имперского наследия России и достойных выразителей ее несомненно славной судьбы. Все это указывает на выраженную преемственность в российской истории, которую семьдесят четыре года советской власти в XX веке не только не смогли прервать, но, скорее, как мы теперь видим, во многих отношениях увековечили.