– Серьезно? Ты чё, издеваешься?! Смотри! Посмотри на это, если ты вдруг забыла. – Он показал на серебристый шрам над своим правым глазом.
– Слушай, он сам был в ужасе. Надо было его видеть. Все вышло случайно.
– Я не хочу спорить, так что давай закроем тему, ладно?
– Но, Ариф… – Раньше он всегда подчинялся, прибегал домой, когда переставал дуться, а деньги кончались. – Ради ребенка. Ради Ма – не может же она жить у Гарриет до конца жизни! Пока ты не помиришься с Бабой, домой она не вернется.
– Помнишь, как мы его ненавидели?
– Кого? – Если бы Ариф перестал вести себя так эгоистично…
– Бабу. Особенно ты. Ты его терпеть не могла.
– Я?
– Апа, это же я получил по башке. Так почему амнезия у тебя? – Его смех прозвучал фальшиво.
– Давай, как ты выражаешься, закроем тему, – резко сказала Ясмин. – Не будем пускаться в бессмысленный спор.
– Ты его не переваривала. Лет, кажется, до десяти? До одиннадцати? Потом ты переметнулась. Стала принимать его сторону против меня и Ма.
– Ты о чем? Серьезно, чхото бхай, хватит валять дурака. Как ты собираешься содержать семью на деньги за случайные почасовые подработки? Пора образумиться. Начни строить карьеру, черт возьми!
Ариф словно не слышал.
– После ужина он заставлял тебя расчесывать ему волосы… Только не притворяйся, что не помнишь. Он заставлял тебя выдергивать ему седые волоски, и тебе приходилось ковыряться в его волосах, словно обезьянке, маленькой бешеной обезьянке на цепи. Неудивительно, что ты его ненавидела!
– Неправда! – закричала она. – Что за детский сад!
Это Ариф ненавидел Бабу. Это Ариф его очень боялся. Ясмин успокаивала Бабу главным образом ради Арифа. А теперь он ее в этом
Ариф соскользнул ниже на скамье, обретя всегдашнюю угрюмость.
– Меня он только шлепал, орал, швырялся ботинками и все такое. Но тебя мучил психологически.
– Спасибо за заботу, – сказала она. – Но похоже, мне удалось выжить. Причем весьма неплохо. Если ты, конечно, не заметил.