— В том тяжелом положении, в котором мы сейчас находимся, трудно говорить о стране будущего, в которой каждый надеется найти свое счастье, — начал Георг и сразу же заметил, что люди с большим вниманием слушают его.

Голос у Георга громкий, так что его хорошо было слышно даже в самом дальнем углу площади. Георг обличал, обвинял, сопоставлял… Речь его была живой, меткой и доходчивой.

В толпе, слушавшей Георга, были и доктор Каддиг с Шарлоттой.

— Я хоть и живу, но практически я мертвый человек, — тихо заметил Каддиг Шарлотте. — Это он превратил меня в мертвеца, быть может сам того не подозревая.

В этот момент Хайнике разыскал глазами ландрата, который как раз говорил о нем и о своем сомнении относительно того, получит он от него поддержку или нет.

На шаткую трибуну к Георгу взобрался Раубольд, еще не отдышавшийся от быстрой ходьбы. Он не стал прерывать Хайнике, а только сунул ему в руки какую-то записку.

«Самое главное для меня сейчас — закончить свое выступление, — думал Георг, не переставая говорить. — Я должен сказать все, что собирался. Большего от меня никто потребовать не может…»

— Прочти записку! — с видом заговорщика прошептал ему Раубольд.

«Шрайтер убит!» — прочел про себя Хайнике.

Собравшиеся на митинг люди видели, как Хайнике прочел какую-то записку, и многим хотелось бы узнать, что в ней написано.

«Неужели американцы двинулись на город? Не захватят ли они его? Или, может, сюда придут русские войска? Лучше было бы услышать эту сногсшибательную новость не на площади, а сидя дома. Выслушать, а затем запереть получше двери, закрыть окна ставнями. Стоит ли слушать этого Хайнике? Что он еще может сказать?» — думали многие.

Георг повернулся к Раубольду и посмотрел ему в глаза. «Кто же убил старика? — подумал он. — В записке об этом ничего не говорится. Что же сейчас сказать? Может, следующее: вот перед вами стоит Раубольд, мой хороший друг. Он вооружил рабочих, чтобы они охраняли вашу жизнь и ваш покой. Но он застрелил частного предпринимателя Шрайтера, так как тот…» Мысли Георга перепутались, он никак не мог придумать, что сказать еще. Причины для того, чтобы расстрелять Шрайтера, не было.

— Товарищи нашли Шрайтера убитым во дворе собственного дома, возле грузовика, — подсказал ему Раубольд.

— Знаю! — буркнул Хайнике.

Толпа заволновалась, над головами людей поплыл невнятный, монотонный шум.

Но голос Хайнике пересилил этот шум:

— Мы выступаем против всякого насилия, когда речь идет о человеческой жизни!

Толпа примолкла.

— А какую записку вам дали, Хайнике? Что в ней написано? — раздался чей-то голос.