Толпа замерла.

Хайнике зашатался, перед глазами у него снова поплыли разноцветные круги, ноги заломило. Георг почувствовал, как он ослабел.

— Частный предприниматель Шрайтер убит выстрелом неизвестного бандита. Мы нашли его уже мертвым, — сказал Георг дрожащим голосом.

В мгновение ока тишина взорвалась: все заговорили так оживленно, словно специально собрались здесь, чтобы обсудить известие о смерти Шрайтера и послушать, что скажет Хайнике. Гул нарастал. Люди почему-то старались протиснуться вперед. Они плотно окружили импровизированную трибуну, на которой стояли Хайнике с Раубольдом.

— Мы всегда выступали и выступаем за здравый смысл! — кричал Хайнике со своей трибуны. — Не было никакого смысла убивать человека, который ничего плохого не сделал! Я уверен, что это сделали не вы! — Проговорив это, Хайнике слез с трибуны и пошел по узкому коридору расступившихся перед ним людей. Все пропускали его молча. Этот человек сказал им правду прямо в глаза, и они поняли его. Видя Хайнике рядом, никто уже не сомневался в искренности его слов.

Митинг, которым никто не руководил, закончился.

Георг свернул на центральную улицу и пошел в сторону верхней части города. Ему хотелось быстрее добраться до своей комнаты, увидеть доктора Феллера. Еще ему хотелось, чтобы поскорее вернулся Ентц и рассказал ему о том, как они будут жить в недалеком будущем, когда антифашистские силы начнут управлять всей страной.

Люди, собравшиеся на площади, расходились медленно. Все говорили о Хайнике, и, не будь он коммунистом, он тотчас же был бы возведен в ранг героя.

И в этот момент над площадью прозвучали выстрелы. Пули просвистели где-то вверху. Автоматные очереди сбивали штукатурку со стен домов.

27

Унтер-офицер Альфонс Херфурт сидел в кабинете бургомистра. Вид у него был усталый, хотя всю ночь он спал спокойно. Во рту чувствовался какой-то неприятный привкус, и время от времени унтер-офицер громко икал.

Он услышал автоматные очереди и живо представил себе, как при звуке выстрелов люди начали шарахаться из стороны в сторону, как они кричали, боясь, что живыми не уйдут отсюда. Откуда им было знать, что он приказал своим солдатам стрелять в воздух.

Унтер порой и сам не знал, чего именно он хочет. Иногда он чувствовал, что поступает вопреки здравому смыслу. Умнее всего было бы сбросить военную форму и скрыться, но он не делал этого.

Ратушу он захватил со своими солдатами, не встретив ни малейшего сопротивления. Единственным человеком, который никак не хотел пускать их в кабинет бургомистра, оказалась женщина-секретарша. Ее пришлось просто вывести из здания.