Того ради убо[917] потщахся, в первых, царем благочестивым, яко помазанником Господним, таже архиереем, архимандритом, игуменом, иереем, и монахом, и прочым церковнаго чина, (Л. 65 об.) и мирскаго сословия чиновником, и всем православным христианом потщахся[918] предложити увещания, нужная ко спасению, о еже како подобает быти в соединении святыя веры и согласии церковнем по восточному благочестию, и поучатися закону Господню день и нощь, и творити заповеди его, и любезно со друг други единоверным жителствовати. Вижду бо некыя, кроме закона, и заповедания, и предания своеволно[919] ходящыя, и уклоняющыяся в чужестранныя некыя обычаи, паче же прелести еретическыя, и содружествующыяся, и сообщащыяся с самеми ими, еже аще в начале, яко быль малая, не искоренится, удобно в великое возрастает; и яко древо, вкоренившееся, и со многим трудом не истерзаемо, но секирою таковое гнева Божия безвременно[920] посекаемо бывает. О сем сия возвещения моя, яже и постлашася написанно в числе двадесяти четырех увещаний.

(Л. 66)

Первое[921]

Архиереем, приимшым от Господа чрез мерности нашея хиротонию, священнослужение и строение Священных Таин: в первых, подобает правити право слово истинны и жителством своего архиерейства быти образу во всех ко всем. Чины же и предания древняя церковная, от святых отец преданая, хранити непретворно и ненарушно, а нововводных чужестранных обычаев, помалу вкрадывающихся тайно во Святую нашу Православную Восточную Церковь от еретиков – латин, и лютеров, и иных, – не приимати и учение их всякое возбраняти и не попущати. За сим своея епархии, коемужду врученую ему паству, наипаче же иереи поучати закону Господню и прилежное попечение творити о их спасении, да не нерадением коего погибнут души их.

Второе[922].

Архимандритом, и игуменом, и иереем, и всем священнаго чина и мирскаго сословия (Л. 66 об.) христианом: почитати архипастыря своего, коеяждо епархии, яко главу, и яко образ Божий носящаго, и возвещаемая от него по заповедем Божиим творити, и любовь нелицемерну к нему имети, яко апостоли ко Христу.

Третие[923]

Архимандритом и игуменом, от своего братства по древнему святых отец преданию избранным, и в коейждо епархии от архиереев рукоположенным, в монашеском житии многолетно обучившымся, и монастырское всякое служение прошедшым, и искус делом приемшым, а не новостриженцом, ниже не прошедшым всякое в монастыри служение и послушание или чину монастырскому не навыкшым: и жити им благоговейно, и чин монастырский хранити, и быти не яко обладателем, по апостолу, но образ показовати во всем собою[924]. К сему быти страннолюбивым и братолюбивым, а не сребролюбцем, ниже самолюбцем. В пищи и одежди и прочих потребах[925] имети равенство со братиею, а излишества ошаятися, (Л. 67) и ризами не украшатися, и шолковых одежд отнюдь не носити: чюжда[926] бо весма и противна[927] сицевая[928] обещанию монашескому. Имети же одежды, яко отци святии вси сами ношаху и прочым завещаваху: власяныя и шерстяныя. И в путешествиих, за немощь или за старость, ездити на конех не многоценных и дебелоплотных: срам бо сие велий и безчестие[929] духовному всему чину и клиру[930]. Но вся в пищах, и одеждах, и прочих смиренная и худая любити и имети по писаному: «Елико велик еси, толико смиряй себе»[931]. Славы мира сего и богатства не искати. И паствы своея, врученыя игуменом[932], – монахи – паствити по чину монашескому. И не оставляти оным вне монастыря скитатися по градом и весем притворством лицемернаго убожества. И в мирских домех не попущати пребывати.