Покинув ту страну и вернувшись в Гротта Негра, Минеко Аньелло стал еще красивее и богаче прежнего и был принят королем и дочерью[414] с величайшими на свете ласками. Ослов он спихнул вниз с высокой горы, а сам остался жить с супругой в свое удовольствие, никогда не снимая перстень с пальца, чтобы не впасть в новую поруху; ибо
стоит псу кипятком обвариться,
впредь и холодной воды боится.
Два брата
Забава вторая четвертого дня
Два брата
Забава вторая четвертого дня
Маркуччо и Пармьеро — братья: один богат и порочен, другой добродетелен, но беден. Богатый прогоняет бедного, но тот, после многих происшествий, становится бароном, а богачу, впавшему в убожество, угрожает виселица; но его признают невиновным, и добродетельный брат разделяет с ним свои богатства
Маркуччо и Пармьеро — братья: один богат и порочен, другой добродетелен, но беден. Богатый прогоняет бедного, но тот, после многих происшествий, становится бароном, а богачу, впавшему в убожество, угрожает виселица; но его признают невиновным, и добродетельный брат разделяет с ним свои богатства
разделяет с ним свои богатства
Князь с княгиней, весьма довольные исходом истории Минеко Аньелло, тысячу раз похвалили мышей, благодаря которым бедняк получил обратно свой перстень, а волшебники — дырку от перстня, сломив себе шею. Но вот приготовилась говорить Чекка, и все заперли ворота речей на засов молчания. И она начала так:
Князь с княгиней, весьма довольные исходом истории Минеко Аньелло, тысячу раз похвалили мышей, благодаря которым бедняк получил обратно свой перстень, а волшебники — дырку от перстня, сломив себе шею. Но вот приготовилась говорить Чекка, и все заперли ворота речей на засов молчания. И она начала так:
— Для тех, чью крепость осаждает злосчастие, нет стены надежней, чем добродетель. Она — противоядие против бед, подпора в разрушениях, пристанище в тяжких плаваниях; она выводит из грязи, спасает от бури, покрывает от напастей, помогает в нуждах, защищает перед лицом самой Смерти, — как вы услышите в рассказе, который у меня уже на кончике языка.
— Для тех, чью крепость осаждает злосчастие, нет стены надежней, чем добродетель. Она — противоядие против бед, подпора в разрушениях, пристанище в тяжких плаваниях; она выводит из грязи, спасает от бури, покрывает от напастей, помогает в нуждах, защищает перед лицом самой Смерти, — как вы услышите в рассказе, который у меня уже на кончике языка.
Жил некогда отец, у которого были два сына, Маркуччо и Пармьеро. И когда пришел ему час произвести расчет с Природой и разорвать дневник жизни, призвал он их к своей постели и стал говорить: «Благословенные мои дети! Еще совсем чуть-чуть, и приставы Времени придут, чтобы выбить дверь моих лет, и — хоть законами королевства это не предусмотрено — наложат секвестр на приданое моей жизни ради погашения моих земных долгов[415]. И, любя вас как свою утробу, я не должен покинуть вас, не оставив вам неких напоминаний, чтобы с попутным ветром доброго совета вы умело провели ваш корабль по морю трудов и бросили якорь в мирной гавани. Откройте же ваши уши; ибо, хоть имение, что я вам оставляю, кажется ничтожной малостью, знайте, что есть иное богатство, которого никогда не похитят воры; есть дом, который не обрушат землетрясения, есть поле, которое не поедят гусеницы.