И с этими словами все трое обратились в трех прекраснейших юношей. Один за другим они обняли своего шурина и пожали руку его невесте, которая была вне себя от радости. Видя это, Титтоне воскликнул: «Господи Боже, но почему не могут разделить это веселье мои отец и матушка? Да они бы на крыльях летали от удовольствия, увидев своих зятьев такими миловидными!» — «Еще не поздно, — ответили зятья. — Ибо стыд показываться в животном облике принуждал нас бежать с людских глаз; но теперь, когда мы, по милости Неба, можем снова общаться с людьми, мы хотели бы вернуться все под одну крышу вместе с нашими женушками и жить в общей радости. Так что скорее в путь, и — прежде чем утреннее Солнце раскроет тюки с лучами на таможне Востока — с нами вместе будут и наши супруги».

Не имея с собой ничего, кроме лошаденки Титтоне, они, чтобы не идти пешком, вызвали прекраснейшую колесницу, запряженную шестеркой львов, в которую забрались впятером и, проехав целый день, встретили вечер в одной придорожной харчевне. И пока готовился ужин, развлекались тем, что читали всякие глупости, что пишут на стенах постояльцы.

Наконец после ужина молодая пара улеглась спать, а три зятя, сделав вид, что тоже идут на отдых, пустились опять в дорогу и мчались так, что утром — когда Звезды, стыдливо, как только что обвенчанная невеста, закрываются от глаз Солнца — вновь были в той же харчевне, но уже вместе с женами. И когда те встретили Титтоне и его невесту с безмерными объятиями и заоблачной радостью, все восемь уселись в ту же колесницу и, проделав длинный путь, прибыли в Верде Колле, где встретили их с невероятными ласками король с королевой, обретшие внезапное богатство — четверых детей, которых считали потерянными, вкупе с прибылью троих зятьев и невестки, достойных быть четырьмя колоннами в храме Красоты.

Послали и королю Бель Прато, и королю Кьяра Валле известие обо всем, что произошло с их чадами; и оба пришли на великое торжество, чтобы добавить сальце своего веселья в «пиньята маритата»[452] общего счастья, покончив с былыми бедами, ибо

час в веселии побыть — сто лет мучений позабыть.

Семь окороков Забава четвертая четвертого дня

Семь окороков

Забава четвертая четвертого дня

Нищая старуха колотит свою прожорливую дочь за то, что она съела семь окороков; некий купец, спросив о причине наказания и услышав, что девушка слишком много работает во вред своему здоровью, берет ее в жены. Она, однако, не хочет трудиться. Вернувшись из путешествия, супруг обнаруживает дома целый холст, сотканный с помощью фей, и, снова обманутый женой, обещает больше никогда не заставлять ее работать, чтобы она не болела